Архив Ноябрь, 2013

Роберт Штильмарк: Собрание сочинений в одном томе

А вот эту книгу («Наследник из Калькутты» — одно из самых мною любимых с детства произведений) я купил из-за второй опубликованной там вещи – автобиографического романа «Горсть света». Открыл том, и… начал с «Наследника». Дай, думаю, перелистаю, освежу в памяти.

И — перелистал. От корки до корки!

«Листал» дня три. И лишь на четвёртый добрался до мемуаров. И, знаете, убедился, что реальная жизнь автора ничуть не менее интересна, чем выдуманный «наследник». Учёба в бурные двадцатые, работа в довоенной журналистике, война, ранение, «военная топография», арест, «десятка» в ГУЛАГЕ, от звонка до звонка» (Енисейстрой) – человек с потрясающей биографией. Сколько у нас таких!

 

 

 

 

 

«Юбилей» 1978 г. фильм Дерека Джермена

Джермена и его фильмы публика наглухо забыла. Вот уже три новых поколения кинозрителей (это если считать с момента смерти режиссёра)  и слыхом не слыхивали о таком, разве что некоторые из киногурманов. Между тем, его лента «На Англию прощальный взгляд» оставила в моём личном восприятии сильнейшее послевкусие, а недавно довелось пересмотреть антиутопию «Юбилей», снятую в жёсткой манере, и пронизанную панк-глюками, чистейшими, как необработанный алмаз, скорее похожий на обычный корявый булыжник с  заброшенной каменоломни. Если джерменовские видения будущего и сбылись, то с точностью до наоборот. Ему бы и в самом навороченном и страшном сне не привиделись все эти охранные зоны, столбы с проволокой АСКЛ и контрольно-следовые полосы пленившего нас  рая тотальной («тоталитарной»?) политкорректности. Тем не менее, если сравнивать «Юбилей» с «Заводным апельсином» Кубрика ( а ведь – сравнивают!), то не надо быть шибким умником, чтобы почувствовать – что есть что. Где – публицистический плакат для «широкой публики», рассчитанный на любого, а где тонко прописанная акварель (это панк-то – акварель? Но – именно так!), созданная рукой мастера, взгромоздившегося на Монблан всего того, что называют «европейской культурой»,  для того, чтобы крикнуть на весь свет, что  эта громадная гора – обычная, дурнопахнущая куча мусора. С чем я, конечно, не могу согласиться, но не лишать же гения право на самовыражение! Тем, более, что он и сам часть той «кучи»,  это ЕГО Родина! Получилось забавно и с двойным дном. Если не сказать с тройным, учитывая музыку Брайана Ино, которая, на мой взгляд, самоценна… Меня впечатлило! 

«Найти идею. Введение в ТРИЗ — теорию решения изобретательских задач» Альтшуллер Г.С.

 

Обычно пишут — настоящее имя автора такое-то. Не Иванов Владимир Степанович, а Гольденцвангер Иосиф Моисеевич, скажем. Тут всё наоборот: для меня Альтушллер был и навсегда останется Генрихом Альтовым, автором восхитительных рассказов, написанных в жанре твёрдой НФ.  Я бы добавил — в жанре образцово-показательной, эталонной НФ. Например, рассказ «Создан для бури». Или «Ослик и аксиома». Или «Опаляющий разум». Произведения приучающие и ЗАСТАВЛЯЮЩИЕ думать! Книга «Найти идею» будет интересна не только технарям-изобретателям, но и чистым гуманитариям, то есть всем, кто именно ПРИУЧЕН думать! И без этого не мыслит собственного существования вообще! Побольше бы таких читателей и таких авторов.

«Географ глобус пропил» 2013 г. фильм Александра Велединского

Витя Служкин не хотел по-волчьи выть. А жить приходилось исключительно с волками, кто тут ещё есть кроме них-то? А Витя мечтал быть святым. Как хорошо святым – они ведут добрый образ жизни, никого не кусают, ни у кого не вырывают изо рта, делают добрые дела, со всеми дружат и всем служат – не зря же у Вити такая фамилия звучащая – Служкин! —  и уж конечно – не воют! Витя был хорошо образован, начитан, остроумен, он любил личную свободу, готовился стать биологом, но с кафедры его попёрли – в вольнолюбивых святых никто не нуждался, а жена, бывшая его студентка, пошла за ним в никуда, как жена декабриста. Но кому интересен нынче декабрист с его идиотской «личной свободой», кому нужен твой ум, твоё образование, твоя начитанность и глубокий образ мысли? Ты кто хрен в пальто? И сегодня неудавшийся «святой биолог» Служкин никому не нужен. Даже жене. Ведь он и в бога не верит, какая уж тут «святость»? » Остается одно – просто лечь умереть», как пел классик?  Но смерти Служкин боится.  Тогда —  пить. Всё забыть…

Пойти в школу, географию преподавать юным дебилам! Но… дебилам ли?..

И так далее…

История о «лишних людях» традиционна для русской литературы и кино – достаточно вспомнить «Полёты во сне и наяву» или «Утиную охоту». О том  писал и талантливый пермяк Иванов в своей знаменитой повести, наделавшей столько шума. И ещё – о любви. Тема «лишнего» в фильме удалась, тема любви – не очень. В книге она ярче – не часто я встречал такое пронзительное о любви, да ещё с таким раскрытием самой ХИМИИ этого тяжелого заболевания. Хотя… и в фильме есть эпизод, когда Служкин кидает Маше мяч со словами «Маша, лови», а звучит, как «Маша – живи». А у Маши в глазах безмолвный вопрос – «А – как?» Но Служкин уходит. Совсем уходит. Я помню, что в романе последние строчки были о пустоте вокруг героя. «Пустота, летите в звёзды врезываясь»… Или как у Шолохова в финале «Тихого Дона» про холодное солнце в пустом небе… Фильм удался,  всё это там есть. И, – на мой взгляд, — лучшее, что сделал в кино Хабенский —  роль Виктора в «Географ глобус пропил».  Во всяком случае — пока.

«1 августа 1914» автор Н.Н.Яковлев

«Платный учёный глашатай кровавой гэбни», автор бессмертного антицэрэушного шедевра «ЦРУ против СССР», человек, удостоившийся пощёчины от самой «бабушки советской диссидентуры» Елены Боннер, профессор Яковлев Николай Николаевич как-то раз умудрился попасть в самую гущу контрпропагандистского скандала, вызванного явным ляпом комитетских сотрудников, слишком наивно и прямолинейно взявшихся за выполнение приказа партии «достойно ответить»  Чемберле… тьфу, оговорился — Солженицыну Александру Исаевичу.  В то время наш прославленный «гений первого плевка» разразился из своего забугорного «далёко» одним из первых узлов-спиц будущего «Красного колеса», тогда ещё не столь некатящеся-неподъёмного, не ставшего ещё «Царь-колесом», подобно своим собратьям — незвонящему «Царь-колоколу» и нестреляющей «Царь-пушке». «Узел» был вполне читаем, хотя и рыхл, как и всё, что выходило когда-либо из под пера позднего Александра Исаевича. Тем более, такая книжка требовала обязательного «отлупа» со стороны официальной советской пропаганды, но вот в том как и с чем там спорить — абсолютное большинство начальствующих органов не разбиралось. Им ясно было одно — раз Солж, значит брешет, собака! Вот и привлекли Яковлева, — таки ученый же товарищ, не отнимешь — вот пусть и надерёт всё, что положено этому бородатому трепачу с красноречивой антисоветской фамилией. И для пущего весу фактической стороны дела допустили Николая Николаевича к интереснейшим архивным подлинникам, проливающим некоторый свет на «движущие силы» и подводные течения, приведшие к тому, что все привыкли называть Февральской революцией, а также к досье на многих фигурантов, напрочь забытых просвещённой публикой.  И как-то «само собой» выплыло слово «масоны». Чего совсем не хотелось начальству, но поздно! Усердный «платный учёный» нарыл в архивах такого…  Книжка вышла в начале семидесятых в «Молодой гвардии» тиражом аж 200 тысяч. И получилось почти как со столь же скандальной «Нечистой силой» Пикуля — «Если с одной стороны масоны подрыли, а с другой стороны само подгнило, где же были организаторы и вдохновители, о которых не первое десятилетие так мощно и сладко поёт вся советская историография? Где «организующая и направляющая» , язви её душу?»  Дать бы тут задний ход публикации, но куда там — выпорхнула синичка! Про Пикуля говорить не хочу, у меня к его «распутиниаде» серьёзные претензии, а вот Яковлева рекомендую рукою недрогнувшей! Очень ясно и откровенно написанный очерк о «заговоре жирных». В отличие от «признанной некоторыми кругами классики». Сравните с Великим Солжем сами, если не верите.

«Москва сталинская. Большая иллюстрированная летопись» сост. Михаил Вострышев.


«Летопись», как мне кажется, слишком громко сказано для этой книги. Скорее дайджест, составленный посредством цитирования периодической печати той эпохи, а также специально (и — весьма тенденциозно, замечу!) подобранных фрагментов из переписки, мемуаров, свидетельств современников и так далее. Получилась ли «летопись»? Я думаю, что не получилась; не считает же автор всерьёз, что «сталинская эпоха» складывалась и осталась в сознании народа, как сочетание исключительного напряжения («трудового подвига») и непрерывной борьбы с «воображаемыми» врагами. И всё это на фоне пронизывающего всё и вся страха? Прямо-таки Борщаговский какой-то, а не Вострышев!..  Впрочем, похоже, что составитель просто добросовестно отрабатывал и утюжил идеологические либеральные штампы яковлевской ещё фабрикации. Тем не менее, эту книжку стоит полистать — много интересных иллюстраций и цитат. Получается, как ни крути носом автор в угоду издателям, а у нас всё-же «была великая эпоха», как выразился однажды один талантливый литератор? «Проглядывает», тскть, «сквозь желваки»? Любопытно было бы посмотреть — что издадут будущие «летописцы» про Москву хрущёвскую, брежневскую, горбачёвскую («Москва перестроечная»?), ельцинскую или путинскую? Доживём?