Архив Май, 2015

Пиши!!!

07-07-2013-470-470-bb237Уже сейчас никто не помнит кто такой Галансков. Что он написал. Кто его печатал. Чем он отметился и куда запропастился. А я напомню — учился он в историко-архивном на делопроизводителя, писал он стихи и пламенные воззвания за всё хорошее. Умер он в больничке мордовского лагеря №17 в возрасте Христа, гнилой, поздней осенью 72 года. От заражения крови. А летом этого же года горел в России торф. Много его тогда сгорело и многие погибли на торфе том. Хотя б понятно за что и зачем. Зачем погиб и жил поэт и пламенный трибун Юра Галансков? Если покопаться в Сети, то сразу найдёшь вот что — «Открытое письмо депутату XXIII съезда КПСС М.Шолохову». И хотите верьте мне на слово, хотите проверьте — это самое сильное, самое гневное, самое захватывающее, что написал Юрий за всю свою жизнь. Честное слово — это здорово! Найдите и прочтите. Там очень много о чести, мужестве, совести и таланте.  Огромном таланте, просто божественном. Таланте Синявского. Мужестве Даниеля. Их героизме и огромной, вселенской их роли в советской литературе. Напоминаю, Синявский, это который Абрам Терц и с Пушкиным типа гулял, правда, несколько позднее. А Даниель это тот, который процесс «Синявского-Даниеля», что же касается литературы, то мало кому известно ЧТО он написал, разве у некоторых сохранилась самиздатовскае повестушечка «Говорит Москва» или сборничек «Стихи из неволи».  Зачем жили эти люди? Для того, чтобы свершился таки тектонический процесс «Синявского-Даниеля»? «Потрясший основы»!?  И чтобы об этом писал Юра Галансков? Точнее, даже не об этом, а о другом. О том, как вышел на трибуну съезда мелкий, исписавшийся, почти спившийся, когда-то подававший некоторые надежды некто Шолохов и пискнул, что будь сейчас революция он бы этих синявских-даниелей вот этой самой рукой в расход. И о том, что«Комитет по нобелевским премиям поступит очень плохо, если не найдет в себе мужества выразить официальное и публичное сожаление по поводу присуждения Нобелевской премии по литературе за 1965 год писателю М. Шолохову, который ни перед русской, ни перед мировой культурой соответствующих тому заслуг не имеет, и который, более того, является в настоящее время выразителем антикультурных и антилитературных устремлений существующего в России антидемократического режима. shol-ibalka1958 (1)В противном случае престиж международных нобелевских премий по литературе во мнении современной русской интеллигенции будет подорван… русская интеллигенция, в столь большой мере подвергшаяся физической расправе и политическому угнетению во время сталинской диктатуры, интеллигенция, которая и в настоящее время ведет самоотверженную борьбу с военно-полицейским режимом, борьбу за минимальное обеспечение творческой свободы, эта интеллигенция никогда не простит западной культуре присуждения Нобелевской премии Шолохову, который, используя свой чрезмерно преувеличенный авторитет, встал на позиции, враждебные культуре и творческой свободе.»  У некоторых нежных читателей прошу прощения за столь пространную и столь зловонную цитату. Это я для того, чтобы стало понятно что стояло,  кто  стоял и стоит ДО СИХ ПОР, просто грудью и всеми прочими подходящими частями своих поганых тел против признания абсолютно  очевидного каждому книгочею факта: Шолохов — самый  гениальный наш романист,  родившийся, живший и творивший в ХХ веке!..

Да, были и другие, но на голову или полголовы или даже три-восемь голов пониже. Я бы мог напомнить знаменитую переписку Шолохова со Сталиным во время коллективизации, откуда ВООБЩЕ взялась эта формулировка «головокружение от успехов», о том, что все свои премии, — и сталинские и ленинские и нобелевскую, —  Шолохов не пропил в «Арагви» и не вырыл себе на них пруд с лебедями, а отдавал на помощь фронту и строительство школ; я бы многое мог тут рассказать, но я лучше напомню вам, что и как писал сам Михаил Александрович - 

«Степным всепожирающим па́лом взбушевало восстание. Вокруг непокорных станиц сомкнулось стальное кольцо фронтов. Тень обреченности тавром лежала на людях. Казаки играли в жизнь, как в орлянку, и немалому числу выпадала «решка». Молодые бурно любили, постарше возрастом — пили самогонку до одурения, играли в карты на деньги и патроны (причем патроны ценились дороже дорогого), ездили домой на побывку, чтобы хоть на минутку, прислонив к стене опостылевшую винтовку, взяться руками за топор или рубанок, чтобы сердцем отдохнуть, заплетая пахучим красноталом плетень или готовя борону либо арбу к весенней работе. И многие, откушав мирней живухи, пьяными возвращались в часть и, протрезвившись, со зла на «жизню-жестянку» шли в пешем строю в атаку, в лоб, на пулеметы, а не то, опаляемые бешенством, люто неслись, не чуя под собой коней, в ночной набег и, захватив пленных, жестоко, с первобытной дикостью глумились над ними, жалея патроны, приканчивая шашками.

 

А весна в тот год сияла невиданными красками. Прозрачные, как выстекленные, и погожие стояли в апреле дни. По недоступному голубому разливу небес плыли, плыли, уплывали на север, обгоняя облака, ватаги казарок, станицы медноголосых журавлей. На бледнозеленом покрове степи возле прудов рассыпанным жемчугом искрились присевшие на попас лебеди. Возле Дона в займищах стон стоял от птичьего гогота и крика. По затопленным лугам, на грядинах и рынках незалитой земли перекликались, готовясь к отлету, гуси, в талах неумолчно шипели охваченные любовным экстазом селезни. На вербах зеленели сережки, липкой духовитой почкой набухал тополь. Несказанным очарованием была полна степь, чуть зазеленевшая, налитая древним запахом оттаявшего чернозема и вечно юным — молодой травы.

 

Тем была люба война на восстании, что под боком у каждого бойца был родимый курень. Надоедало ходить в заставы и секреты, надоедало в разъездах мотаться по буграм и перевалам, — казак отпрашивался у сотенного, ехал домой, а взамен себя присылал на служивском коне своего ветхого деда или сына-подростка. Сотни всегда имели полное число бойцов и всегда текучий состав. Но кое-кто ухитрялся и так: солнце на закате — выезжал с места стоянки сотни, придавливал коня наметом и, отмахав верст тридцать, а то и сорок, на исходе вечерней зари был уже дома. Переспав ночь с женой или любушкой, после вторых кочетов седлал коня, и не успевали еще померкнуть Стожары — снова был в сотне.korol_kov_s_g_illyustraciya_k_tihomu_donu_1932_02

 

Многие весельчаки нарадоваться не могли на войну возле родных плетней. «И помирать не надо!» — пошучивали казаки…»

Перевели дух?.. Вот и я.. И подумалось мне как-то сразу — только пиши вот так же. Как писал когда-то. Пиши больше, мне мало, я не насытился, я никак не напьюсь этого пьяного напитка — прозы твоей. Ещё!..

24 мая Шолохову исполнилось 110 лет. Пройдёт ещё сто десять и Шолохов останется Шолоховым. Я знаю зачем он жил. Зачем жили и кем останутся через сто десять лет все эти окололитературные крысята и тараканы я не знаю. Думаю, что теми же, кем и были — никем!OLYMPUS DIGITAL CAMERA

 

Рождение граждан Нового Мира.

5445954Танк «Армата», самоходка «Коалиция», Мили с Камовыми, Су и ЯКи с МИГами — это здорово, конечно. Но.. Я о другом!..Признаюсь, никогда в жизни,  ни в прошлой советской, ни в постсоветской-антисоветской,  я не то, чтобы не видел —  просто предположить не мог ничего подобного! Уж слишком сильно вбито у моего поколения в подкорке — «оно моё, оно мне надо? — таскаться по ихним демонстрациям и митингам, разве что за некую сумму ассигнациями или, хотя бы, за отгулы За них хоть в фонтане искупаюсь».

Как сказал по такому же поводу классик либеральной иронической пофигистики — «я вчера за три отгула головой упал со стула…»  Знакомая «национальная идея»? Напрягите память, ребята.

Да, так было и так, как мне казалось, и дОлжно было оставаться во веки веков, аминь! В доказательной базе — «потому, что ТАКИЕ МЫ»!..

«И отстаньте со своими романтическими глупостями, нас не переделать и ТОЧКА»!..  Да, так мы думали.

Пока не настало 9 мая 2015 года.

И народ вышел на марш «Бессмертный полк»!  С портретами своих родных, — в большинстве ныне покойных, — ветеранов, отвоевавших у Объединённых Сил  Европы право на существование для себя, своих детей, своих внуков и правнуков,  обобщённо — для своего народа.

Люди шли и шли от Белорусского через Красную площадь, им, казалось, не было конца. Держа за руки детей. Подняв над головой портреты. Кто-то нёс китель деда, на нём позвякивали ордена. Кто-то просто пиджак. Тоже с орденами!  Старый, пятидесятых голов, габардиновый; такие давно не носят, все эти десятилетия он  ХРАНИЛСЯ, висел в гардеробе;  его хозяин давно умер, можно было бы выбросить, но нет — пиджак на плечиках, будто дети и внуки ждут, что когда-нибудь… кто знает… когда-нибудь…

Среди участников марша сновали тележурналисты, задавали вопросы. «Мой прадедушка умер давно, я тогда ещё не родилась, я не знаю был он на Параде Победы тогда? —  наверное не был, мы из Сибири, — рассказывала девочка лет восьми, — мы все хотим, мы  хотим… пусть он сейчас тоже пройдёт с нами по Красной Площади на Параде Победы.»

И так говорили многие. «Пусть сейчас наши дедушки, бабушки, отцы и матери, сёстры, дяди, дяди и тёти, которые не дожили до сегодняшнего дня, пусть ОНИ ПРОЙДУТ СЕГОДНЯ С НАМИ». И казалось, что людей на самом деле гораздо больше, чем снимают репортёры и чем показывает с высоты полёта птицы беспилотник. Просто физически многие чувствовали, что больше. И физически чувствовали, что сегодня произошло НЕЧТО! На что уж никто и не надеялся. Хотя и произносилось много слов о «национальной идее», «национальном характере», «обществе граждан», о том, что «Победа — единственное, что нас может объединить» и прочее бла-бла. Говорили-говорили, а… ничего не происходило.

«Советский человек» («совок») после почти шестидесятилетней агонии прекратил своё эфемерное существование.

Как «новая историческая общность», о которой давно и бессмысленно толдонили «члены партии» — обществовэды и философы;  интересно, что на излёте «катастройки» именно они — ПЕРВЫЕ! — молниеносно, сбросили с себя  коммунистическую униформу, спалили на спичках свои партийные билеты и… дружным хором грянули гимн «невидимой руке рынка» и пропели анафему «архетипически присущему местным славянским племенам традиционализму», бесконечно  отставшему от «передовой протестантской этики».!

«Мы атомизированы» —  заламывая руки горестно ныли патриотические политологи. «Да, вам крышка» — ухмылялись бойцы хорошо видимого фронта западников. «А что вы хотели, с двумя-то процентами от общемирового ВВП?» — строго указывали на бесчисленных ток-шоу импортные гости. И вот…

Никто не дал этим людям отгула, никто не предоставил им арендованные автобусы, никто даже простых слов благодарности не сулил — да им ничего такого и не надо. Они пришли сюда, — и на площади других российских городов, — чтобы сказать миру, что… они знают КТО ОНИ. И знают КОМУ они обязаны свои существованием, тем, что живут и дышат. И об этом УЖЕ ЗНАЮТ их дети, которых они привели сюда.

Это — Победа!

Это — спасение от Небытия.

Это — как Исход из египетского пленения для евреев, которые все как один ЗНАЮТ, что не будь Исхода — не было бы и евреев. Как хеттов и шумеров! Как атлантов!

Не было бы Победы — не было бы и России. Не было бы России — не было бы и нас!

И ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС  с нами наши отцы, наши деды, наши ветераны! Они с нами навсегда. И мы не собираемся их предавать!.. Вот, что чувствовал я и очень-очень многие!

Но то не был уже народ СОВЕТСКИЙ! Да, его продолжение, но не совсем ЕГО. Во всяком случае не того «советского народа», той высосанной из идеологического пальца хамелеонствующего под любую власть «теоретика»  «новой исторической общности», не  того, что я так хорошо помню и частью которого так долго был, начиная лет с семнадцати.

Это —  другое.

Уходящее корнями в 9 мая 1945 года, продолжение тех людей. которые прошли страшные годы войны на фронте и в тылу и ликовали здесь же, на этом же самом месте 70 лет назад.

И мне кажется, что на самом деле 9 мая 2015 года стало ДНЁМ РОЖДЕНИЯ НОВОЙ НАЦИИ! Я ещё не знаю как правильно назвать её, но ни в коем случае не «русские», в смысле «славяне» — там были и узбеки и грузины и таджики и армяне и азербайджанцы. Там были буряты. Там было очень много татар. И — не удивляйтесь! — там были украинцы! Но их объединяла не «кровь» и не «раса».

Их объединила Победа!

 И вот скажите мне, что я не прав!1945