Архив Май, 2017

Андрей Фурсов Англосаксы против планеты

f876b04a13d833c868899cc514655621

Под «планетой» Фурсов, на первом месте разумеет, естественно, Россию. Всё-равно в каком виде — СССР, Империи Российской или Федерации. Хотя, и остальным землянам мало не покажется от зловредных бриттов. «Доказательства на стол!» — всякий раз гневно заявляю я, когда мне начинают рассказывать о наших врагах заклятых, мировой закулисе и прочих «заговорах обреченных». Являются ли пятьсот страниц новой книги Фурсова доказательствами в классическом их прокурорско-железобетонном виде, я не уверен. Скорее, это публицистика. Тем не менее, публицистика неплохая и даже в чём-то полезная. Злее будем. А надо? Вот ведь вопрос.11.may.17.06

 

Тень Власика…

тел3В чём состоят очередные задачи советской власти, товарищи?.. То есть, тьфу ты! В чём состоят очередные задачи антисоветской власти, господа?

Очередные (они же текущие и постоянные) задачи антисоветской власти состоят в том, чтобы денно и нощно показывать народу россиянскому, какой ад был здесь до августа 1991 года.

Во всех доавгустовских эпохах и эрах, при всех доавгустовских царях и вождях!

Чтобы он, народ россиянский,  понял таки наконец, собака такая, какой сейчас, если не рай, но хотя бы дорога к раю!

Потому как (перефразируя цитату из одного забытого «судьбоносного» грузинского фильма) «зачем нам дорога, если она не ведёт в рай»?

Первый канал продолжил свою сталиниану очередной дешёвой агиткой.

Вроде из названия видно, что фильм про беднягу Власика, но один чёрт – сталиниана получилась! Мне хватило одной серии.

Вырубил к чертям на эпизоде, где Сталин сообщает кучке сообщников, что, дескать, товарищи, придётся с Гитлером временно подружиться, пока пятилетку не завершим и не перевооружимся, а вот тогда… тут вождь зловеще выпучивает глаза и грозит кулаком цивилизованному миру.

Точно по Резуну!

В общем так…

Что такое сталинская эпоха? Вы скажете, что много чего такого?

Да хренушки!

Это исключительно подвалы Лубянки, окровавленные тела подследственных, мерзавцы-следователи, выбивающие из этих тел признания в шпионаже на все страны в мире. Или в замыслах покуситься на жизнь вождя.

Это ГУЛАГ (если начальник вызывает героиню из мерзлого барака, то она должна обязательно иметь вид предсмертный и этак покашливать чахоточно), это подковёрные игры сталинской шайки, это расфуфыренные жёны главарей и постоянная опасность, исходящая отовсюду.

Думают и разговаривают герои исключительно о репрессиях. Или о том, как бы кому чего подсуропить. Или подсыпать. Или подкинуть.

В общем — ввернуть и поиметь.

Кто и как в это самое время «выполнял пятилетку», чтобы «и вот тогда», из фильма совершенно не ясно.

Главный герой Власик по-фильму – законченный неврастеник, ему бы не тенью Сталина работать, а где-нибудь на лёгкой, где острых предметов нет.

Сам вождь, который в тридцатых-начале сороковых  был ещё довольно шустрым и вкалывал по 12 часов в сутки даже до войны, не говоря о самой войне, показан этаким сгорбленным, мрачным и дряхлым стариком, ненавидящим всё и вся.

Плетущим круглосуточно, без перерывов на файф-о-клок и партию в биллиард  паутину мести своим врагам, к которым не относит разве что садовника с тачкой.87-700x466

В действительности его работа состояла не в том, чтобы грозить кулачком миру, шипя «и вот тогда»! Достаточно ознакомиться с журналом посещений.

Но это не интересно авторам поделки. Им интересно (или заказано) продолжать вдалбливать зрителям штампы об империи зла и страшном усатом Сауроне!

Для чего? Я уже писал и пишу вновь!

Для того, чтобы гражданин россиянский бормотал, облегчённо перекрестившись – «слава Богу, что я живу здесь и сейчас, а не там и тогда»!

И да здравствует наша действительность, самая справедливая действительность в мире, ура!screen_shot_2013-03-05_at_11.01.59_am

О живых и мёртвых…

1412755587_874553162Признание хочу сделать. Очень часто терзает меня мысль — что бы я не пытался написать на этом сайте, что бы не пытался высказать, всегда остаётся какая-то недоговорённость и «недоделанность».

И, тупо перечитывая очередной свой пост, который при написании казался таким правильным, глубоким,  совершенным и умным, я вдруг начинаю понимать — не то и не так написал. А ведь чувствовал-то правильно. Глубоко!

Неужели же и  я отношусь к той самой «улице корчащейся, безъязыкой»? Которой «нечем кричать и разговаривать»?

И — напротив! — иногда случается перечитывать или читать впервые чьи-то чужие строки и буквально все кричит во мне — ПРАВИЛЬНО! ЭТО ЖЕ Я САМ ТАК ДУМАЮ И ЧУВСТВУЮ!

Это всегда во мне было! Но почему не мной выговорилось, почему не мной? С другой стороны я всегда в таких случаях ощущаю прилив некоего удовлетворения, если не сказать — счастья! Потому, что ЭТО есть. Это сказано!

Вот и сегодня, накануне великого нашего праздника мне попала в руки книга с произведениями одного человека. Человека — без преувеличения! — великого! И снова я ощутил — МОЁ!

Именно ЭТО и именно ТАК я думал и чувствовал! Всегда!

И поэтому, вместо того, чтобы «грузить» гостей сайта очередным своим неважным опусом, я рискнул пригласить в гости этого человека, вернее, его произведение. Кто-то прочтёт его впервые, кто-то не впервые. Но всех приглашаю задуматься над смыслом. Прочувствовать!

В тот день, когда окончилась война.
…………………………………………………………………………………………………………………………………….
В тот день, когда окончилась война
И все стволы палили в счет салюта,
В тот час на торжестве была одна
Особая для наших душ минута.
В конце пути, в далекой стороне,
Под гром пальбы прощались мы впервые
Со всеми, что погибли на войне,
Как с мертвыми прощаются живые.
До той поры в душевной глубине
Мы не прощались так бесповоротно.
Мы были с ними как бы наравне,
И разделял нас только лист учетный.
Мы с ними шли дорогою войны
В едином братстве воинском до срока,
Суровой славой их озарены,
От их судьбы всегда неподалеку.
И только здесь, в особый этот миг,
Исполненный величья и печали,
Мы отделялись навсегда от них:
Нас эти залпы с ними разлучали.
Внушала нам стволов ревущих сталь,
Что нам уже не числиться в потерях.
И, кроясь дымкой, он уходит вдаль,
Заполненный товарищами берег.
И, чуя там сквозь толщу дней и лет,
Как нас уносят этих залпов волны,
Они рукой махнуть не смеют вслед,
Не смеют слова вымолвить. Безмолвны.
Вот так, судьбой своею смущены,
Прощались мы на празднике с друзьями.
И с теми, что в последний день войны
Еще в строю стояли вместе с нами;
И с теми, что ее великий путь
Пройти смогли едва наполовину;
И с теми, чьи могилы где-нибудь
Еще у Волги обтекали глиной;
И с теми, что под самою Москвой
В снегах глубоких заняли постели,
В ее предместьях на передовой
Зимою сорок первого;
и с теми,
Что, умирая, даже не могли
Рассчитывать на святость их покоя
Последнего, под холмиком земли,
Насыпанном нечуждою рукою.
Со всеми — пусть не равен их удел, -
Кто перед смертью вышел в генералы,
А кто в сержанты выйти не успел -
Такой был срок ему отпущен малый.
Со всеми, отошедшими от нас,
Причастными одной великой сени
Знамен, склоненных, как велит приказ, -
Со всеми, до единого со всеми.
Простились мы.
И смолкнул гул пальбы,
И время шло. И с той поры над ними
Березы, вербы, клены и дубы
В который раз листву свою сменили.
Но вновь и вновь появится листва,
И наши дети вырастут и внуки,
А гром пальбы в любые торжества
Напомнит нам о той большой разлуке.
И не за тем, что уговор храним,
Что память полагается такая,
И не за тем, нет, не за тем одним,
Что ветры войн шумят не утихая.
И нам уроки мужества даны
В бессмертье тех, что стали горсткой пыли.
Нет, даже если б жертвы той войны
Последними на этом свете были, —
Смогли б ли мы, оставив их вдали,
Прожить без них в своем отдельном счастье,
Глазами их не видеть их земли
И слухом их не слышать мир отчасти?
И, жизнь пройдя по выпавшей тропе,
В конце концов у смертного порога,
В себе самих не угадать себе
Их одобренья или их упрека!
Что ж, мы трава? Что ж, и они трава?
Нет. Не избыть нам связи обоюдной.
Не мертвых власть, а власть того родства,
Что даже смерти стало неподсудно.
К вам, павшие в той битве мировой
За наше счастье на земле суровой,
К вам, наравне с живыми, голос свой
Я обращаю в каждой песне новой.
Вам не услышать их и не прочесть.
Строка в строку они лежат немыми.
Но вы — мои, вы были с нами здесь,
Вы слышали меня и знали имя.
В безгласный край, в глухой покой земли,
Откуда нет пришедших из разведки,
Вы часть меня с собою унесли
С листка армейской маленькой газетки.
Я ваш, друзья, — и я у вас в долгу,
Как у живых, — я так же вам обязан.
И если я, по слабости, солгу,
Вступлю в тот след, который мне заказан,
Скажу слова, что нету веры в них,
То, не успев их выдать повсеместно,
Еще не зная отклика живых, -
Я ваш укор услышу бессловесный.
Суда живых — не меньше павших суд.
И пусть в душе до дней моих скончанья
Живет, гремит торжественный салют
Победы и великого прощанья.
1948
Александр Твардовский
С праздником Великой Победы, друзья!
1c96b94021c6098344d1f60ec6b861ffd18c3945