Архив Октябрь, 2017

О «диванных»…

b28ca8610eb9c6ab4fed4fb63b18bfeaНадо сказать, лёгкий шумок вокруг сериала «Спящие» привлёк внимание просвещённой публики и, как свидетельствует неофициальная статистика, объём скачивания на пока ещё недобитых в угоду алчному копирайту услужливым «роскомхрензнаетчемтам», торрент-ресурсах, резко возрос. Авторов (Быков/Минаев) западноцентристская либеральная общественность гневно заклеймила, обозвав клевретами ОГПУ/НКВД/МГБ/КГБ/ФСБ, нагло окучивающими почву под будущие посадки и расстрелы, словом — под новую редакцию 1937 года с ГУЛАГОМ и депортацией всех маршей несогласных в Туруханские края.

Ну, это они погорячились, просто авторы, возможно, решили временно побыть слегка государственниками и патриотами, что получилось, прямо скажем, не очень.

Все эти монологи и диалоги главных героев «про» и «контра» очень неплохо смотрелись бы в очередном ток-шоу или в публицистическом фильме на тему «а сало русское едят», но не в громоздком сериале, весом аж восемь серий. «Хороший» фээсбэшник-патриот и «плохой» предатель-журналюга, а также раскормленная на нашем сале куча других «волков, смотрящих в забугорный лес» — как-то искусственно всё это, как-то из пальца, как-то «не верю», — само собой так и просится этакое станиславское на язык.

Забавно, что в существование оных гадов верю, даже наблюдаю их каждый день по федеральному ТВ, а вот смотрю кино и… не то и не так!

Ну не могу поверить, что ребята из русских спецслужб трескают в перерыве фаст-фуд из китайских ресторанов, ловко орудуя палочками. Это где-то в Лос-Анджелесе подсмотрено Минаевым и Быковым, даже не там, а в кинах про Лос-Анджелес.

Впрочем, как и всё остальное. Вот, смотрел я фильм того же Быкова про свирепых провинциальных ментов с руками по локоть в бог знает  чём — и верил. Смотрел его же «Дурака» про наших чинуш, у которых тоже от локтей смердит — снова верил. А про эфэсбэшников с китайскими палочками наперевес, которые так и сыпят фразами наподобие «а вот с этого места поподробнее» и вскриками «что это было» — не верю.

Так всегда случается, когда за дело берутся «диванные» сценаристы и режиссёры. Можно предположить, что Быков многое знает о реальных ментах — потому и фильм «Майор» стал не проходным.

Минаев хорошо осведомлён о ночной московской клубной жизни — тоже поверю, если что-то напишет.

То есть матчасть-то они знают, но… иную.

А новую штудировать… то ли лень, то ли ещё что, но проще им показалось американских кин насмотреться. Что правильно, ежели срубить денежек и властям лизнуть кажется авторам важнее остального. Главное — растянуть плёвый сюжетец на восемь серий, капнуть туда того, сего, любови-моркови, семейных проблем, производственных, погонь-фигонь… ну чего тут учить учёных? Главное ещё -Родина-Мать требует. В лице «когототам»…

Если верить либеральной общественности, впрочем, тоже диванной по образу бытия и мысли.

Что касается бури в чайной ложке джин-тоника (иначе «скандал» вокруг «предателей, сдавших кровавой гэбне святое дело свободы и демократии» и не назовёшь), то это даже и не смешно. А зевотно, согласитесь. Кроме того, кажется, Быков покаялся — «больше не буду» говорит. Чего «не буду»? — кино снимать или чего ещё?..  я так и не понял. Наверное от стада в «изгои» отбиваться..

А то ведь «наши придут», чем крыть? И полетишь ты, Быков, вверх тормашками, в какой-нибудь «Верхнеудинск» бурятский, местный фольклор в народном театре ставить. Если, конечно, будущие хозяева сохранят оные. В чём лично я сомневаюсь.

Эх.. и когда же всё-таки у нас КИНО снимать начнут, а не петушков кооперативных варить из импортных заменителей? Неужели же никогда?

preview

 

«Я взял Берлин и освободил Европу» рассказы очевидцев. Артём Драбкин издал.

1011916937Один день , два дня, неделя, месяц, час. Кто из них знал когда ВСЁ ЭТО закончится? И для кого КАК? Ясно, что шло к концу. А вот кто доживёт?..

И что — втянуть голову в плечи? Кто и втянул. Но большинство…

«…экипаж Федорова тоже рванул в атаку, а вот пошли ли остальные танки, я не успел увидеть… В трехстах метрах мы нарвались на «старый» немецкий 75-мм «артштурм». Я интуитивно почувствовал опасность впереди справа и успел скомандовать: «Пушку вправо! По самоходке! Бронебойным! Огонь!» Еще заметил откат моей пушки, и тут страшный удар сокрушил мое лицо. Только подумал: неужели взорвался собственный снаряд. Могло ли мне тогда прийти в голову, что случилось невероятное и два танка выстрелили друг в друга одновременно. Моя кровь, пахнувшая водкой, заливала лицо. На снарядных «чемоданах» лежал окровавленный башнер. Лобовой стрелок застыл на своем сиденьи, вместо его головы я увидел кровавое месиво. И в это мгновение Захарья простонал: «Лейтенант, ноги оторвало…» Задняя створка люка была открыта. С огромным трудом откинул переднюю половину. И когда я уже почти протиснул Захарью из люка на башню, хлестнула очередь из автомата. Мой стреляющий упал в танк, а я на корму, на убитого десантника. Автоматы били метрах в сорока впереди танка. Не думая о боли, соскочил на землю и упал в окровавленный снег, рядом с трупами двух мотострелков и опрокинутым станковым пулеметом. Я пытался отползти, но руки не слушались меня. Из трех пулевых отверстий на правом рукаве гимнастерки и четырех – на левом сочилась кровь. Вокруг танка стали рваться мины. И тут я почувствовал удар по ногам и нестерпимую боль в правом колене. Ну, все, подумал, точно ноги оторвало. С трудом повернул голову и увидел, что ноги волочатся за мной. Не отсекло. Только перебило. Беспомощный и беззащитный, я лежал между трупами десантников у левой гусеницы танка. Из немецкой траншеи, в сорока метрах от меня, отчетливо доносилась немецкая речь… Я представил, что ожидает меня, когда я попаду в немецкие руки. Типичная внешность, на груди ордена и гвардейский значок, в кармане партбилет. Решил застрелиться. Надо было как-то повернуться набок, чтобы просунуть правую руку под живот и вытащить пистолет из расстегнутой кобуры… Потом окоченевшими от холода, одеревеневшими пальцами снять пистолет с предохранителя. Каждое движение отдавалось невыносимой болью в голове и лице, хрустом отломков костей в перебитых руках и ногах… И тут я вспомнил госпиталь. Постель. Подушка и простыни. Девять предыдущих суток я провел почти без сна. А в госпитале можно выспаться в постели… Потом я посчитал, что потерял сознание… Но ребята рассказали мне, что я даже подавал перебитой рукой команду танку Федорова, экипаж которого спас меня. Как я попал в санбат, помню смутно. А дальше начались госпитальные мытарства…»

Маленький фрагмент, мог бы процитировать и меньше, но рука не поднимается. Оторваться невозможно. Один из самых пронзительных сборников фронтовых рассказов из первых уст.

Читать всем.  253

Лоуренс Аравийский «Семь столпов мудрости»

article-2587193-0030520000000258-434_306x402На самом деле звали этого человека Томас Эдвард Лоуренс , не буду тратить драгоценное ваше время на пересказывание его необыкновенной биографии, наверняка многие смотрели кино, а кто не смотрел — почитайте хотя бы Википедию.

«Семь столпов мудрости» многим современникам Лоуренса показалась собранием врак чуть ли не обкурившегося или перегревшегося на солнце британского офицера, случайно якобы попавшего на Восток и недооценённого начальством — вот и обиделся на мать-родну-империю, вот  и поёт этому самому Востоку оды, нет, чтобы по-нашему, по-британски, по-киплинговски резануть этак — «и вместе нам не сойтись». Ну очень странным человеком был этот самый Лоуренс Аравийский на взгляд его британских современников. Позднее историки с удивлением обнаружили, что всё — правда. Не врал Аравийский, так всё и было.  Хотя и невероятным казалось  в «наш век пара и электричества».

Впрочем, уже не наш.

Наш — «век интернета и биткоэна».

Я считаю эту книгу обязательной к прочтению потому, что… разве не стучит нам Восток сегодня в окно? «И к нам в окошко день и ночь стучит могильною лопатой» как пел пушкинский Вальсингам. Кто-то скажет — сгущаю? Вы так уверены?

Так вот — хотелось бы понять КТО стучит? И именно поэтому всё, что о Востоке, всё, что приоткроет и просветит — пусть станет настольным у современного книгочея нашего. И не только его.

А уж Лоуренса Аравийского… читать в обязательном порядке.

Кстати, только что вышел неплохой перевод.

image1

 

 

«Гамлет» фильм Лоуренса Оливье 1948.

photo-hamlet-1948

 

«Гамлетов», по знаменитой трагедии товарища Шекспира нашего, за всё время существования кинематографа снято, наверное, не менее сорока!

Мы, здесь, в России, в общем-то, лучшей экранизацией вот уже лет 50 считаем козинцевскую, со Смоктуновским в главной роли. Кого только не смотрели за прошедшие годы — нет, наша лучше! Но не отмахнуться и от того, что все эти годы киноведы говорили нам дружно — «а вот посмотрите, посмотрите Лоуренса Оливье 1948 года и сами оцените! Оливье неповторим, неподражаем и недосягаем. Смоктуновский?.. нда, пожалуй, что неплохо, но, во-первых — Оливье играет на языке оригинала, что уже плюс, во-вторых — традиции английского театра, это, в сущности, традиции того же шекспировского «Глобуса», откуда ноги-то растут?, а в третьих… Оливье — есть Оливье»!загружено

Я бы с последним согласился в первую голову — куда советскому человеку без оливье? Оливье — это и наше всё, не только для англичан, согласитесь.

Но вот, послушав киноведов, и я сел, налил себе крепкого горячего чайку, поставил креманочку молодого вишнёвого вареньица и посмотрел таки…

Первое впечатление — сцена с матерью и убийством Полония снято сильнее, чем у Козинцева, особенно это наглядно видно, когда в действие вступает непосредственно призрак отца, которого Гертруда не видит, с ужасом убеждаясь в безумии сына.

Заключительная сцена: фехтование на порядок лучше, чем у нас, кроме того, в козинцевской версии не видно — понимает ли Гертруда, что в чаше яд? — у Оливье понимает! И пьёт, тем не менее! Это сильно! А вот раскаяние Лаэрта как-то… неубедительно!

Буквально же пять минут назад шушукались с Клавдием и этот самый щенок Лаэрт хвастался «а я ещё подстрахуюсь — намажу рапиру этакой хитрой хренью, достаточно одной царапины и..» и при этом мечтательно улыбался.

Вот же подонок! А ещё голубых кровей! И мы ещё должны верить его раскаянью? И откуда такие берутся? Впрочем… сын «хлопотуна», чего ж мы ждали от такого, это ещё неизвестно, какую бы весёлую жизнь устроила в будущем Офелия Гамлету, сложись всё более мирно.

Тоже, небось… Яблочко от яблони…

Клавдий… Наш пятидесятилетний Названов показался гораздо убедительнее — вот уж мерзавец так мерзавец, вспомните как он исследует своё порочное лицо в зеркале. Типа — ну ты и даёшь, блин, сам от тебя такого не ожидал, паря.

Пятидесятичетырёхлетний Бэйзил Сидни совсем не убеждает в недолгую минуту раскаянья. Что это на него нашло? Дескать, хотел бы к небу обратиться? Но небу страсти, к земле гнущие ни к чему… Небу другого Клавдия подавай. В чистой рубашонке и с томиков псалмов под мышкой!

Сразу вопрос — а чего это тебя к небу-то потянуло? Тебе там что, мёдом мазано? А о небе ли ты думал, когда по саду крался с бутылочкой белены? Нет, не о небе! А небось о короне и счетах в оффшорах братана!..

Уж не помню как обыгран у Козинцева отказ Смоктуновского прирезать того Клавдия в минуту «рОзлива желчи», кто помнит — подскажите!

У Оливье, как и в первоисточнике — «теперь его прибить, когда он вроде… созрел для Неба? — И сразу в рай без пересадок? — щазз, разбежался, нет уж, подождём, пока в дерьмо греха он вновь по уши не нырнёт, тогда уж…» Цитата не точная по форме, предупреждаю. Но по смыслу — в точку!

В общем — образ Клавдия в фильме Оливье не задался как-то.

Офелия? — слишком приторна, сразу вспоминаются чешско-гэдээровские телесказочки вроде «орешков для Золушки». Да и не похожа на средневековую даму! Нечто с американской рождественской открытки сороковых. Манекен, наполненный по уши вареньем.

То ли дело наша Вертинская с выщипанными бровями! В странном кринолине, бьющаяся в механистическом танце, словно заводная игрушка. У которой заел какой-то внутренний механизм.

В нашей Офелии есть тайна! Даже в том, что она (для зрителя) ни с того, ни с сего вроде бы… бац — и уже на дне омута! Без мутных разъяснений, что там, типа нагнулась, розмарин свой собирая, на веточку оперлась, веточка возьми да и тресни, потом в воде некоторое время плыла по течению, шевеля губами (пела?), потом платье намокло и… Прямо полицейский протокол! Зачем? Чтобы доказать попам, что не самоубийца? Хмм. Но мы же не попы, нам-то оно к чему? Похороним по-любому — хоть из петли, хоть из отделения реанимации Склифа — в ограде! Чай не проклятое старое время!

Теперь главное — сам Гамлет. Наверняка, Оливье товарищу Шекспиру нашему глянулся бы больше, чем Гамлет Иннокентия Михайловича.

Во-первых — свой, аглицкий.

Во-вторых — более мужественный какой-то, настоящий будущий король, посмотрите, как он лихо рулит актёрами — «не машите руками, зерна не вижу, объясните мне сверхзадачу и вообще… не верю, не верю»…hamlet

Так и вижу эту репетицию полностью: сидит Гамлет за режиссёрским пультом, на лбу двое очков, как у режиссёра Житинкина, на шее полосатый шарф, как у режиссёра Райхельгауза, бейсболка повёрнута козырьком назад как у режиссёра Серебренникова — «Стоп, стоп, стоп… Блин, ну я устал уже повторять одно и тоже.. Друзья мои..» и так далее…

В общем — прынц, настоящий прынц, нет, не прынц… ко-ро-ле-вич!

Зато наш-то, наш-то… Что хотите думайте и можете со мной делать всё, что вам угодно, но… Смотрю на Гамлета-Смоктуновского и… так и вижу нашего блистательного Илью Куликова из «Девяти дней…», остроумного и острейшего на язык секретного физика. Слушаю монолог про «быть или не быть», произнесённый на фоне мрачной средневековой древней серой скалы под шум разъярённого балтийского прибоя и слышу… монолог о «наших несокрушимых и вечных дураках», произнесённый в бетонном, сером туннеле рядом с суперпуперускорителем суперчастиц в секретном супергороде N.9d-02

Мне всегда думалось, что, в сущности, это один и тот же человек, в разных обстоятельствах. Нет? Посмотрите «Гамлет» Лоуренса Оливье и наш. Интересно, что скажете?

mqdefault (1)

 

«Повседневная жизнь советской столицы при Хрущёве и Брежневе» автор — Александр Анатольевич Васькин , москвовед

267898931Из работ москвоведа Васькина только одну пока приобрёл и с удовольствием прочёл — «Тверская улица в домах и в лицах». «Вкусное» чтение, домашнее такое, спокойное, в мягких шлёпанцах и тёплом флисовом халате; по нашим временам… этак параллельно чтению заходишь на «яндекс-карту» и, поискав там фотки и панорамы, сопровождаешь прочитанное наглядными иллюстрациями, мысленно переносясь в иные времена и эпохи.

Всем старым книгочеям рекомендую способ сей. Вторую книжку того же автора: «Повседневная жизнь советской столицы при Хрущёве и Брежневе» мне подарили. Прекрасный, увесистый том, хорошая бумага, остроумные заголовки, что же касается наполнения… С одной стороны, действительно, энциклопедия советского московского быта пятидесятых-восьмидесятых.

Что носили, что кушали, о чём спорили, какое кино смотрели, в какие театры ломились за любые деньги, купив заветный билетик у спекулянта? В каких квартирах жили?  На каких остановках ждали каких троллейбусов в дождь, напевая под нос «скоро осень, за окнами август».? Чем там пахло, в конце концов!original

С другой стороны — а действительно ли та жизнь была «нормальной»?

Или может быть всё там было ненормально и перевёрнуто, всё «через одно место», или,  как говорила нам о том московская фарца  - «совок»?

Бедновато, серовато, скучновато — словом — «вата», как ровно с такой же презрительностью, с какой наша московская старая добрая фарца выражалась в адрес «работяг», выражаются в наши дни в адрес «сепар» продвинутые нынешние киевляне?

Может быть «жить нормально» — это как живут американцы в фильмах «Твин Пикс» и «Красота по американски»? — в двух-трёхэтажных домиках с эркерами, мезонинами, сверкающими кухнями, уютными спаленками, просторными гостиными и лужайками перед каждым таким домиком, и, чтобы в гараже машина для каждого члена семьи, включая подростка-школьника и его сестру?

А, то, что было «здесь и у нас» — было сплошным прозябанием от получки до получки, из одного места в очереди за всем  - в другое место в очереди за всем?

И если так, то кто виноват и что было делать?

А если не так?

Мне показалось, москвовед Васькин, при всей своей любви к истории родной, к городу родному, внутренне тоже мучим похожими вопросами. Иными словами — чем была наша жизнь тогда — мучением «под пятой» проклятого коммунизЬма или же.. Или же…

Просто жизнью. Нормальной. Без войны и бедствий. Без «реформ» и «катастроек». Без взлётов -да, но и без падений в бездонное.original (5)

Чем?

Понравилось непредвзятое, спокойное, без либеральных слюней и истерик отношение к тогдашним московским градоначальникам. Да, Фурцева, да, «партократка», да, функционер, а кто работал с утра до ночи, чтобы у москвичей таки были Лужники и отдельные, казавшиеся тогда почти фантастикой (ненаучной) квартирки, презрительно названные позднее потомками «хрущобами»?

Да, Гришин, да,«партократ», функционер, да ещё и вроде бы, как перешёптывались — заправила-коррупционер, небось с сырокопчёной колбасой на столе, — вынь-ему-да-положь! — каждый божий день! — а нате-ка, помер в очереди в Собес. С заявлением, «прошу добавить мне сто рублей к пенсии и в просьбе такой не отказать…»

В общем — книгу читал с удовольствием, как и всё, написанное москвоведом Васькиным.

e0e3ad211265742cc2982dbcbd388e0d

Верёвка и кольт фильм Робера Оссейна 1969

688262462c7a1ad7e265e0898196ad08

 

Время было такое: европейские парни романских кровей дружно навалились на североамериканский героический эпос недавнего завоевания белым человеком Дикого Запада, в небезуспешной попытке влить в старые, прохудившиеся во многих местах мехи эпического приключенческого кино Юной Америки, новое, молодое вино Старой Европы. Дескать, это у вас «смотрите, нога». А у нас — у кого надо нога!

Первым взял приз Серджо Леоне, ему удалось на фактически пустом месте вырастить какую-то новую эстетику, новый повествовательный ритм, запустивший вроде бы остановившееся сердце романтики Фронтира.

Хотя, если честно, жителям Старого Света фронтир был до лампочки, как сейчас бы сказали — «ни о чём». Им не до лампочки были страсти. Месть. Романтика романса! То есть, тьфу ты… кантри… Даже не кантри, а этакого посвистывания и брутального поухивания саундов Морриконе, словно сочинённых автором прямо в седле, в темпе вечной скачки по бескрайней прерии.

Главный покупатель, всё-же, наверняка, мечтался дерзким самозванцам-вестернмейкерам на месте описываемых событий, там, в Новом Свете. Потому как где деньги, если не в Новом Свете? Где сборы? Мне скажут — да там же, где эти «местные» — в Италии, где ж ещё-то? Кроме их родной слободки!

Кого интересовали в Америке все эти макаронники со своими шаржами на Наше Всё?

Вы ещё «Белых волков» гэдээровких туда запустите с гордым Соколом-Гойко Митичем с его сталинитовым «хао, я всё сказал» и толстяком Бешаном-Рольфом Хоппе с его зловещим «этот краснокожий мой»…

Вот бы смели кассы…

Но, шутки в сторону. Не берусь исследовать древние архивные данные шестидесятых и сопоставлять сборы, — кому нужны сегодня все эти истлевшие шмальдо, — скажу лишь одно только — порядочно наваяли романские парни: до сих пор на «спагетти-вестернах» с периодичностью метронома, периодически всласть прикармливается очередное поколение кинокритиков.

Другое дело — фильмы Леоне неизвестны лишь ленивому, а вот кто из просвещённой публики может сказать слово о волне «постспагетти» самого начала семидесятых и «спагетти» не леоновской, но «при»? Робер Оссейн снимал именно «при», в тех же, кажется, испанских иссушенных холмах и, не исключено, его герой топтал узким сапогом и ковырял шпорой с колёсиком ту же серую пыль, что и товарищ Клин Иствуд лет на пять ранее.

Говорят, сам мэтр, сам Леоне приехал к Оссейну на съёмки «Верёвки и кольта» и что-то там подправил гениальной рукой. Получилось занятно, местами даже занятнее, чем у самого… Порок осуждён, месть свершена, все убиты и мертвы как дронты, силентиум сковало уста, впрочем… они и до того были не шибко-то разговорчивы. Рекомендую любителям!