Все сообщения опубликованные Почитать

«Я взял Берлин и освободил Европу» рассказы очевидцев. Артём Драбкин издал.

1011916937Один день , два дня, неделя, месяц, час. Кто из них знал когда ВСЁ ЭТО закончится? И для кого КАК? Ясно, что шло к концу. А вот кто доживёт?..

И что — втянуть голову в плечи? Кто и втянул. Но большинство…

«…экипаж Федорова тоже рванул в атаку, а вот пошли ли остальные танки, я не успел увидеть… В трехстах метрах мы нарвались на «старый» немецкий 75-мм «артштурм». Я интуитивно почувствовал опасность впереди справа и успел скомандовать: «Пушку вправо! По самоходке! Бронебойным! Огонь!» Еще заметил откат моей пушки, и тут страшный удар сокрушил мое лицо. Только подумал: неужели взорвался собственный снаряд. Могло ли мне тогда прийти в голову, что случилось невероятное и два танка выстрелили друг в друга одновременно. Моя кровь, пахнувшая водкой, заливала лицо. На снарядных «чемоданах» лежал окровавленный башнер. Лобовой стрелок застыл на своем сиденьи, вместо его головы я увидел кровавое месиво. И в это мгновение Захарья простонал: «Лейтенант, ноги оторвало…» Задняя створка люка была открыта. С огромным трудом откинул переднюю половину. И когда я уже почти протиснул Захарью из люка на башню, хлестнула очередь из автомата. Мой стреляющий упал в танк, а я на корму, на убитого десантника. Автоматы били метрах в сорока впереди танка. Не думая о боли, соскочил на землю и упал в окровавленный снег, рядом с трупами двух мотострелков и опрокинутым станковым пулеметом. Я пытался отползти, но руки не слушались меня. Из трех пулевых отверстий на правом рукаве гимнастерки и четырех – на левом сочилась кровь. Вокруг танка стали рваться мины. И тут я почувствовал удар по ногам и нестерпимую боль в правом колене. Ну, все, подумал, точно ноги оторвало. С трудом повернул голову и увидел, что ноги волочатся за мной. Не отсекло. Только перебило. Беспомощный и беззащитный, я лежал между трупами десантников у левой гусеницы танка. Из немецкой траншеи, в сорока метрах от меня, отчетливо доносилась немецкая речь… Я представил, что ожидает меня, когда я попаду в немецкие руки. Типичная внешность, на груди ордена и гвардейский значок, в кармане партбилет. Решил застрелиться. Надо было как-то повернуться набок, чтобы просунуть правую руку под живот и вытащить пистолет из расстегнутой кобуры… Потом окоченевшими от холода, одеревеневшими пальцами снять пистолет с предохранителя. Каждое движение отдавалось невыносимой болью в голове и лице, хрустом отломков костей в перебитых руках и ногах… И тут я вспомнил госпиталь. Постель. Подушка и простыни. Девять предыдущих суток я провел почти без сна. А в госпитале можно выспаться в постели… Потом я посчитал, что потерял сознание… Но ребята рассказали мне, что я даже подавал перебитой рукой команду танку Федорова, экипаж которого спас меня. Как я попал в санбат, помню смутно. А дальше начались госпитальные мытарства…»

Маленький фрагмент, мог бы процитировать и меньше, но рука не поднимается. Оторваться невозможно. Один из самых пронзительных сборников фронтовых рассказов из первых уст.

Читать всем.  253

Лоуренс Аравийский «Семь столпов мудрости»

article-2587193-0030520000000258-434_306x402На самом деле звали этого человека Томас Эдвард Лоуренс , не буду тратить драгоценное ваше время на пересказывание его необыкновенной биографии, наверняка многие смотрели кино, а кто не смотрел — почитайте хотя бы Википедию.

«Семь столпов мудрости» многим современникам Лоуренса показалась собранием врак чуть ли не обкурившегося или перегревшегося на солнце британского офицера, случайно якобы попавшего на Восток и недооценённого начальством — вот и обиделся на мать-родну-империю, вот  и поёт этому самому Востоку оды, нет, чтобы по-нашему, по-британски, по-киплинговски резануть этак — «и вместе нам не сойтись». Ну очень странным человеком был этот самый Лоуренс Аравийский на взгляд его британских современников. Позднее историки с удивлением обнаружили, что всё — правда. Не врал Аравийский, так всё и было.  Хотя и невероятным казалось  в «наш век пара и электричества».

Впрочем, уже не наш.

Наш — «век интернета и биткоэна».

Я считаю эту книгу обязательной к прочтению потому, что… разве не стучит нам Восток сегодня в окно? «И к нам в окошко день и ночь стучит могильною лопатой» как пел пушкинский Вальсингам. Кто-то скажет — сгущаю? Вы так уверены?

Так вот — хотелось бы понять КТО стучит? И именно поэтому всё, что о Востоке, всё, что приоткроет и просветит — пусть станет настольным у современного книгочея нашего. И не только его.

А уж Лоуренса Аравийского… читать в обязательном порядке.

Кстати, только что вышел неплохой перевод.

image1

 

 

«Повседневная жизнь советской столицы при Хрущёве и Брежневе» автор — Александр Анатольевич Васькин , москвовед

267898931Из работ москвоведа Васькина только одну пока приобрёл и с удовольствием прочёл — «Тверская улица в домах и в лицах». «Вкусное» чтение, домашнее такое, спокойное, в мягких шлёпанцах и тёплом флисовом халате; по нашим временам… этак параллельно чтению заходишь на «яндекс-карту» и, поискав там фотки и панорамы, сопровождаешь прочитанное наглядными иллюстрациями, мысленно переносясь в иные времена и эпохи.

Всем старым книгочеям рекомендую способ сей. Вторую книжку того же автора: «Повседневная жизнь советской столицы при Хрущёве и Брежневе» мне подарили. Прекрасный, увесистый том, хорошая бумага, остроумные заголовки, что же касается наполнения… С одной стороны, действительно, энциклопедия советского московского быта пятидесятых-восьмидесятых.

Что носили, что кушали, о чём спорили, какое кино смотрели, в какие театры ломились за любые деньги, купив заветный билетик у спекулянта? В каких квартирах жили?  На каких остановках ждали каких троллейбусов в дождь, напевая под нос «скоро осень, за окнами август».? Чем там пахло, в конце концов!original

С другой стороны — а действительно ли та жизнь была «нормальной»?

Или может быть всё там было ненормально и перевёрнуто, всё «через одно место», или,  как говорила нам о том московская фарца  - «совок»?

Бедновато, серовато, скучновато — словом — «вата», как ровно с такой же презрительностью, с какой наша московская старая добрая фарца выражалась в адрес «работяг», выражаются в наши дни в адрес «сепар» продвинутые нынешние киевляне?

Может быть «жить нормально» — это как живут американцы в фильмах «Твин Пикс» и «Красота по американски»? — в двух-трёхэтажных домиках с эркерами, мезонинами, сверкающими кухнями, уютными спаленками, просторными гостиными и лужайками перед каждым таким домиком, и, чтобы в гараже машина для каждого члена семьи, включая подростка-школьника и его сестру?

А, то, что было «здесь и у нас» — было сплошным прозябанием от получки до получки, из одного места в очереди за всем  - в другое место в очереди за всем?

И если так, то кто виноват и что было делать?

А если не так?

Мне показалось, москвовед Васькин, при всей своей любви к истории родной, к городу родному, внутренне тоже мучим похожими вопросами. Иными словами — чем была наша жизнь тогда — мучением «под пятой» проклятого коммунизЬма или же.. Или же…

Просто жизнью. Нормальной. Без войны и бедствий. Без «реформ» и «катастроек». Без взлётов -да, но и без падений в бездонное.original (5)

Чем?

Понравилось непредвзятое, спокойное, без либеральных слюней и истерик отношение к тогдашним московским градоначальникам. Да, Фурцева, да, «партократка», да, функционер, а кто работал с утра до ночи, чтобы у москвичей таки были Лужники и отдельные, казавшиеся тогда почти фантастикой (ненаучной) квартирки, презрительно названные позднее потомками «хрущобами»?

Да, Гришин, да,«партократ», функционер, да ещё и вроде бы, как перешёптывались — заправила-коррупционер, небось с сырокопчёной колбасой на столе, — вынь-ему-да-положь! — каждый божий день! — а нате-ка, помер в очереди в Собес. С заявлением, «прошу добавить мне сто рублей к пенсии и в просьбе такой не отказать…»

В общем — книгу читал с удовольствием, как и всё, написанное москвоведом Васькиным.

e0e3ad211265742cc2982dbcbd388e0d

Ю.Н.Жуков Собрание сочинений в шести томах

 

maxresdefault (1)Издательство «Концептуал» издало шеститомник выдающегося историка России Жукова Юрия Николаевича.

Первый том — «Первое поражение Сталина 1917–1922 годы», второй — «Оборотная сторона НЭПа 1923–1925 годы», третий — «Сталин: шаг вправо 1926–1927 годы», четвёртый — «Сталин: операция «Эрмитаж», пятый — «Иной Сталин 1933–1937 годы», шестой — «Сталин: тайны власти».

Как видите, фактически перед нами, сведённый воедино, громадный фундаментальный труд, которому можно было бы, как мне думается, дать общее название: «История СССР сталинского периода», хотя, конечно, события двух первых книг происходили в том СССР, который неправильно называть «сталинским», скорее «постленинский». Но без этих двух книг для читателя история СССР сталинского периода была бы не полной. Я думаю, издание шеститомника — событие масштабное. Тектоническое! Не могу припомнить за всю свою жизнь, чтобы в нашей стране в одном издании печаталось что-либо равноценное, равновесное и равнозначимое для науки истории. И поставить рядом с этим просто нечего. Во всём мире нечего, прошу осознать!

Разумеется, найдутся (и в большом числе) «оппоненты», которые, — не осилив, скорее всего, самого материала, но со страстью в горящих взорах и слюнотечением из ртов, — обязательно приклеят автору ярлык «сталиниста». Но, кроме ярлыка у них ничего не имеется на руках. Ни фактов, ни аналитики, ни взвешенных, методологически грамотных заключений.

А чего стоит ярлык? Да ещё в руках тех, для кого историк, автоматически не прибавляющий в своих работах к имени Сталина истерично-эмоциональное «кровавый тиран» или «восточный деспот» — явный «сталинист». То есть фанатичный поклонник и сектант.

На воре шапка горит, господа! Это ярлыки ваши — абсолютно сектантское!

Ю.Н.Жуков не «сталинист» и не «антисталинист». Он — историк, то есть тот, кто исследует, анализирует, разбирает, взвешивает. Он, скорее, холодный патологоанатом, вскрывающий и потрошащий. Ему не до истерик и не до треска пустого. Его работа трудна и ответственна. Понять и рассказать людям КАК БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ!

Я считаю — труд Жукова ничуть не менее значителен для мировой истории, чем Römische Geschichte Теодора Моммзена!

Нобелевской премии при нынешних сморчках в комитете, Юрию Николаевичу, конечно же не видать, но чёрт с ней.

Зато ему УЖЕ обеспечены признание современников и благодарная память потомков.emblema_sssr_metallizaciya_b

 

Лекарство от слепоты

20100430101420_pleten01«Было так тихо, что казалось, все спит кругом: весь дом, и сад за окнами, и каменный лев, что сидел внизу у ворот и все сильнее белел от снега. Не спали только Маша, отопление и зима. Маша смотрела за окно, отопление тихонько пищало свою теплую песню, а зима все сыпала и сыпала с неба тихий снег. Он летел мимо фонарей и ложился на землю. И было непонятно, как с такого черного неба может слетать такой белый снег…»

Взросление и старение очень похожи на постепенную утрату зрения. То, что видит, чему удивляется ребёнок, перестаёт видеть взрослый. Он смотрит сквозь.

Как будто то, что его окружало и окружает куда-то исчезло. Какое уж тут удивление! В процитированном отрывке взгляд совершенно детский, действительно, вам приходило в голову — а почему это из ЧЁРНОГО неба сыпется БЕЛЫЙ снег?

Ведь и небо тогда должно быть белым! Или что отопление само по себе этакое существо и не спит, ведь там, в трубах и батареях даже ночью, когда все спят, что-то булькает и со вздохом переливается, дарит нам тепло. Оно живое! И у него есть имя — Отопление.

Магия прозы Паустовского в сотнях и тысячах таких «мелочей». Потому, что они… никакие не мелочи.

А лекарство от взрослой слепоты.

Читаешь Паустовского и удивляешься — как я сам всего этого не видел, между тем ВИДЕТЬ — это же так просто, так легко, так приятно, жизнь на самом деле — такая интересная, если ты не слеп!

Читать Паустовского — это как пить в удушающую жару, в полдень, в набитом пылью, обесцвеченном, почти не живом мире, — в какой нибудь, почти «по-бродскому» ненавидимой тобою раскалённой, пустой Азии, («путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах..» — помните у Бродского?), в которую так часто превращается  стремительно катящаяся к концу  жизнь, — прохладную, невероятно вкусную, живительную воду из глубокого и таинственного колодца, чудесным образом попавшегося тебе в пути…

Пьёшь, пьёшь и всё никак не напьёшься. Всё мало. Проза Паустовского затягивает, она овладевает тобою, стоит раскрыть любую его книгу на любой странице. Не оторваться.

Таких писателей мало. Возможно — всего несколько. И не только у нас в России, но вообще в мире.

Недаром «почти дали» ему когда-то Нобелевскую по литературе. Не дали?

Во всяком случае – рассматривали.

Есть писатели — творцы миров.

Их миры, их герои — рождены их воображением, несмотря на «реализм» — вроде бы реальность нашу описывают.

Таким писателем, как мне думается, был Лев Толстой. Реальность его произведений специфическая, «толстовская», даже когда он описывает вроде бы события, в которых сам действительно участвовал, как в «Севастопольских рассказах», например.

Эта реальность «вырастает» из самого Толстого, она, выражаясь сегодняшним языком, не сама жизнь, а её «математическая модель».

И герои его «выращены» изнутри автора, как Эмма Бовари из Флобера («Эмма — это я»!). Иное — у Паустовского.

Паустовский, в сущности, великолепный очеркист, почти всё его творчество — русский очерк: было такое направление когда-то, ныне, увы, выродившееся.

Можете судить сами, вот фрагмент -

«Между лесами и Окой тянутся широким поясом заливные луга.

В сумерки луга похожи на море. Как в море, садится солнце в травы, и маяками горят сигналь-ные огни на берегу Оки. Так же как в море, над лугами дуют свежие ветры, и высокое небо опрокинулось бледной зеленеющей чашей.

В лугах тянется на много километров старое русло Оки. Его зовут Прорвой.

Это заглохшая, глубокая и неподвижная река с крутыми берегами. Берега заросли высокими, старыми, в три обхвата, осокорями, столетними ивами, шиповником, зонтичными травами и ежевикой.

Один плес на этой реке мы назвали «Фантастической Прорвой», потому что нигде и никто из нас не видел таких огромных, в два человеческих роста, репейников, голубых колючек, такой высокой медуницы и конского щавеля и таких исполинских грибов-дождевиков, как на этом плесе.

Густота трав в иных местах на Прорве такая, что с лодки нельзя высадиться на берег,- травы стоят непроходимой упругой стеной. Они отталкивают человека. Травы перевиты предательскими петлями ежевики, сотнями опасных и колких силков.

Над Прорвой часто стоит легкая дымка. Цвет ее меняется от времени дня. Утром — это голубой туман, днем — белесая мгла, и лишь в сумерки воздух над Прорвой делается прозрачным, как ключевая вода. Листва осокорей едва трепещет, розовая от заката, и в омутах гулко бьют прорвинские щуки.

По утрам, когда нельзя пройти по траве и десяти шагов, чтобы не промокнуть до нитки от росы, воздух на Прорве пахнет горьковатой ивовой корой, травянистой свежестью, осокой. Он густ, прохладен и целителен.

Каждую осень я провожу на Прорве в палатке по многу суток…»

Потянуло поехать и прогуляться там — не правда ли?

Мир Паустовского не вырастает из него самого, но ПРОРАСТАЕТ СКВОЗЬ автора!

Автор — скрупулёзнейший наблюдатель и «транслятор» увиденного.

И, — повторю,- гениальный лекарь.

От слепоты!

В этом году Константину Паустовскому исполнилось 125 лет.

Кажется, никто не вспомнил… Нигде. Во всяком случае, мне не попадалось.

Давайте же восполним пробел — помянем нашего великого соотечественника. И ещё раз перечтём его книги. Чтобы прозреть! i

«Страдания и радости всех людей становятся уделом писателя. Он должен обладать талантом собственного видения мира, непреклонностью в борьбе, лирической силой и общностью жизни с природой, не говоря уже о многих других качествах, хотя бы о простой психологической выносливости. Моя писательская жизнь… началась с желания все знать и все видеть. И, очевидно, на этом она и окончится. Писательство – это и труд, тяжкий и расточительный, что даже одна-единственная крупица правды, утаенная писателем от людей, – преступление перед собственной совестью, за которое он неизбежно ответит».


«Оборотная сторона НЭПа» автор — Ю.Н.Жуков

0_40012e9c7dfc0133581ef16f16ef2a7c_1454787906НЭП у нас начали активно, почти назойливо, воспевать с середины восьмидесятых. Дескать, понял  Ленин, что военный коммунизм -  путь тупиковый, путь ненормальный, и дал народу волю свободно производить и торговать. И сразу «заработал» рубль и «нормальная» экономика. И всем типа резко «похорошело»! И если бы НЭП не свернули проклятые сталинисты, не развели свои дурацкие колхозы с гидроэлектростанциями, построенными рабской силой, согнанного в ГУЛАГ народа, то ждал бы Русь-матушку уже в тридцатых рай земной, царство рынка, свободы и жвачки и окорочков Буша!

С чего бы это вдруг про НЭП вспомнили? С высоты сегодняшнего дня стало очевидным – кому-то во власти и связанным с нею надо было так обработать мозги населению, чтобы каждый подумал – вот и сейчас здесь НЕНОРМАЛЬНО, потому и перебои с сырокопчёностями, потому и джинсов с жвачкой и шарпов три семёрки не завались; неплохо бы и СЕЙЧАС какой-нибудь НЭП замутить.

И чтоб под такие мыслишки не помешала бы чернь начальству потихоньку основы «мира социализЬма» подрыть и свалить его в яму, конвертировав свою, — подчас эфемерную и не вечную, не навсегда, — власть в конкретные деньги и конкретную собственность, стать новыми русскими капиталистами.

Легализовав при этом чёрную экономику, которая разрослась в теле «зрелого» социализма к тому периоду подобно опухоли раковой.

И чтобы черни и в голову не приходил простенький «детский» вопрос «если тут всё так хреново, криворуко и противоестественно – ОТКУДА ЖЕ ВСЁ ВЗЯЛОСЬ»?

Сладенький миф о торжестве и успехах «новой экономической политики» в двадцатых… вдрызг разбивает книга Ю.Н.Жукова «Оборотная сторона НЭПа».

Всё было непросто. Гигантская страна лежала в руинах, населённая молниеносно дичающими «массами»», опьянёнными, развращёнными кровью и вседозволенностью в гражданской войне всех против всех, причём, разруха была не только «в головах», как красиво формулировал булгаковский профессор, но во всём! В конкретном «железе»!

Бывшая Российская империя, казавшаяся когда-то такой могучей и вечной, напоминала тогда громадную мегапомойку, населённую крысами и нищими, катилась в пропасть, чему искренне  ужасался Уэллс в своей «России во мгле»!

От НЭПа выиграла только часть крестьянства, тот самый «мироед-кулак» и нэпманы в городах, рабочий же класс, именно —   «пролетариат», которому объявили, что настала его «диктатура», стремительно нищал, бесконечно бастуя из-за постоянных невыплат жалованья, которое стало меньше вдвое, чем при «проклятом царизьме». Безработица принимала масштабы чрезвычайные!

Заводы закрывались, даже те из них, которые были возвращены прежним хозяевам – вроде  бы берите и управляйте, вы же умелые «эффективные собственники», ан нет. Не срабатывало!

Добыча полезных ископаемых, лесоразработки и прочие  вкусные отрасли отдавались в концессии иностранцам, те пёрли из страны всё, до чего могли дотянуться, почти задаром. Окраинные национальные области дрались за суверенитет (пусть и «советский», «большевицкий»), всем им хотелось иметь свои наркоматы инодел, фискальные органы, вооружённые силы и право раздавать иностранцам те же концессии (кто подумает – за красивые глазки, с тем не могу согласиться).

Страна расползалась, как стулья мадам Петуховой,  то есть по-тараканьи! Мерзкую сию картину Жуков подкрепляет сухой цифирью, каждый раз сопровождая ссылками на источники: в конце книги добрый десяток страниц с перечислением всех этих «РГАСПИ, Ф.17, оп.163, д.411, л.29».

И вот вопрос – каким же образом через неполные двадцать лет, та самая «помойка» смогла стать одной из промышленно развитых стран планеты, как смогла удавить самого страшного врага человечества – гитлеровскую Германию, что за чудо произошло? Нэпманы с кулаками постарались?

И кем были все эти люди, которые возглавили чудесное преображение, неужели те самые мечтатели о мировой революции и неумелые управленцы-хозяйственники, болтливые теоретики марксизма, сектанты  классовой борьбы, политики с опытом  подпольной работы, истовые рррреволюционЭры, кровавые комиссары «в пыльных шлемах» и прочая публика у власти, которые вели в начале двадцатых  бесконечные споры о дальнейшем пути развития ?

Книга Жукова – точный и беспристрастный рассказ об этих спорах, конференциях, съездах, обо всей этой драке за власть и образ жизни, об этих людях, многие из которых, как мы сегодня знаем, были обречены, но если бы не это,  кто знает — во что бы превратилась Россия?

И книга Жукова – термоядерный удар по мифу о НЭПе, высосанному из пальца грязными наёмными пропагандистами огоньковских времён.

Читать ВСЕМ!zhukov1

Андрей Фурсов Англосаксы против планеты

f876b04a13d833c868899cc514655621

Под «планетой» Фурсов, на первом месте разумеет, естественно, Россию. Всё-равно в каком виде — СССР, Империи Российской или Федерации. Хотя, и остальным землянам мало не покажется от зловредных бриттов. «Доказательства на стол!» — всякий раз гневно заявляю я, когда мне начинают рассказывать о наших врагах заклятых, мировой закулисе и прочих «заговорах обреченных». Являются ли пятьсот страниц новой книги Фурсова доказательствами в классическом их прокурорско-железобетонном виде, я не уверен. Скорее, это публицистика. Тем не менее, публицистика неплохая и даже в чём-то полезная. Злее будем. А надо? Вот ведь вопрос.11.may.17.06