Все сообщения опубликованные Почитать

пройти через страшные ворота!

0_e35e3_fe4a3e7_origВ год столетия русских революций о многом думаешь, многое читаешь. Что это было? Великий шанс человечества на великое будущее царство справедливости? Страшный провал в страшную пропасть народов 1/6 части мира? А что, если бы не Цусима? А что, если бы не пятый год? А что, если бы не четырнадцатый? А что, если бы «дали двадцать лет спокойного развития»? Отбрасываешь, как бессмысленный риторический пассаж велеречивого трибуна! Кто дал бы? Зачем? Чего хотели от России подспудные, подземные тектонические силы, стоящие за всем? «Спокойного развития»? «Царства справедливости»? 15-20 миллионов жизней ничего не стоящего для них русского человеческого мяса, которые не бросить в топку и не погреть руки — себя не уважать? Что это за силы? Кто они или ЧТО они? Неумолимые силы развития социума? Холодная воля «мирового обкома», который, ух когда ещё скрытно правил и рулил всем и всеми?

Мог ли не только Николай, но и ЛЮБОЙ на его месте хоть что-то сделать и предотвратить грядущие смерти и страдания народные?.. А они были? Были?

И ради чего? Ради будущего? Какого в конечном-то итоге, или … сегодня ещё не итог и не конечный? Где мы сейчас и почему? И «кто виноват»? И «что делать»? И куда мы идём нынче? А может ответы, сами того не понимая, формулировали поэты и писатели? Просто, описывая то, что видели вокруг! Что чувствовали…

«Неугомонный ветер свежел, становился более упругим и не только тормошил море,   заставляя его угрюмо ворчать, но и разрывал, взлетая, черные, как сажа,   облака. В глубине неба показался кривой обрезок ущербленной луны.   Тусклым сиянием заблестели круто изогнутые спины волн, яснее обозначились   контуры кораблей. На минуту мое внимание привлек обрезок луны. Он был похож на   золотой козырек. Из-под него, внося в сознание какое-то смутное беспокойство,   смотрела на нас звезда, словно сверкающий зрачок в дрожащих паутинно-тонких  ресницах.   Мои мысли вернулись к эскадре. Перегруженная углем и запасами, измученная   походом и дезорганизованная духом безверия, она медленно двигалась к пропасти.
  Это понимали все, начиная с любого командира и кончая последним гальюнщиком. И   все-таки мы не повернули обратно. Почему? Потому что младшие флагманы не
  противодействовали командующему, а судовые командиры не осмеливались возражать   младшим флагманам, а офицеры не могли ослушаться командиров, а кондукторы,   боцманы, капралы и матросы просто были не в счет.
  Казалось, никто уже не мог предотвратить приговора истории. Все люди
  находились на своих местах, все исполняли свои обязанности. Из труб вываливал
  дым, под кормой вращались винты, бурля незнакомые воды. И корабли, черные и
  молчаливые, с видом бесстрастного покоя шли вперед, чтобы похоронить в пучине
  чужого моря славу Российской империи и последнюю надежду нашей маньчжурской армии.
  Мы прошли более восемнадцати тысяч морских миль. Осталось каких-нибудь трое
  суток ходу — и мы будем во Владивостоке. Но до него никогда еще не было так   далеко, как теперь. Чтобы попасть на родную землю, мы должны пройти через   страшные ворота смерти, какими являлся для нас Цусимской пролив…»

Это написал Новиков-Прибой.

О Цусиме. Новиков-Прибой, который был там. Мне кажется, хотел он того или нет, но, в цитируемом отрывке  у него получилось описание предреволюционной России. Эскадра идёт вперёд. И будет идти, несмотря ни на что. Даже.!.. Если все точно знают или предчувствуют нечто. Что это будет? — новая жизнь или погибель, никто не знает! Но все понимают — что-то будет, что-то обязательно случится.

Вот так, иногда, перечитывая, казалось бы, ни на что конкретно не указывающие, ничего конкретно не формулирующие строки, ты начинаешь понимать нечто, не объяснённое тебе в сотнях умных аналитических работ мудрых служителей древней мудрой Клио!

Это и есть литература. Настоящая!

Завтра, 24 марта Алексею Силычу Новикову-Прибою, замечательному нашему писателю-маринисту исполняется 140 лет. Не знаю, вспомнит ли о нём «блогосфера»…

Но знаю одно — вспомню я и те, кто посетит наш сайт. Перечитайте его «Цусиму». «Солёную купель»! «Женщину в море»! «Подводников»! Другие вещи. Не пожалеете!1683424874
   

Кто написал «Тихий Дон»? Хроника литературного расследования. Лев Колодный.

img18-1«Алгоритм» издал двухтысячным тиражом книгу Льва Колодного, смысл и суть которой, думаю,  не в попытке очередной  всё-же ответить на вопрос КТО НАПИСАЛ.

Кто написал — нам, нормальным книгочеям, всегда было ясно.

А вот не ясно КТО и ПОЧЕМУ усомнился в авторстве Шолохова. Именно этот аспект интересовал меня всегда — КТО и ПОЧЕМУ!

Кому чешется обвинить одного автора в плагиате и подлости и совсем не чешется обвинять других?

Пастернака, скажем. Что он выкрал своего «Живаго» у скромного земского врача из Мордовии Кирясова, умершего в 1929 году от грудной жабы в саранском бараке.

И потом переписывал его, — мордвина Кирясова,  — рукопись своею рукою, чтобы  сомнений не было.

Господа-товарищи, вы слышали об этой странной истории? Ничего не слышали? Я  тоже не слышал.

А вот про «казака Федора Крюкова» слышу чуть ли не всю свою сознательную читательскую жизнь. КОМУ это всё надо было. ЗАЧЕМ надо? И почему ОНИ  никак не успокоятся, несмотря на оригиналы рукописей, найденных Колодным.

Прошедших экспертизу в ИМЛ им. Горького? Вот, что искал я в книге Колодного.  И нашёл.  И понял.

Не успокоятся. Потому, что не смирятся. Что Шолохов — автор. Потому, что их просто колбасит с этого! Ну и чёрт с ними!358096231277d00d6bb62b9348df6669-1

 

Валентин Фалин. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция. Конфликт интересов.

Второе сочинение В.М.Фалина с которым мне удалось ознакомиться. Первое называлось « Без скидок на обстоятельства.«…  Много лет прошло с той поры.1447264265_31

И вот — «Второй фронт»…Книжечка невелика, страниц триста всего, но уж очень автор в курсе событий. Лишних слов и лирических отступлений — ноль! Абсолютный! Никогда не считал Фалина настроенным «просталински», да он и на самом деле не таков. Просто человек объективно оценивает позиции сторон в труднейшей и запутанной игре, где кроме интересов и дальних прицелов есть ещё и личные предпочтения и, — можете бросить в меня свои камни — все,  сколько есть там, за пазухой, — личные представления о порядочности. На мой взгляд, наше тогдашнее руководство, если судить по книжке, как-то честнее выглядит, чем его союзники-оппоненты- «партнёры»(как сейчас принято выражаться). Если бы не было книги с названием «Великая шахматная доска» — пусть и несколько пафосно-претенциозным — то, на мой взгляд, такое название весьма подошло бы для труда Валентина Михайловича.119580_1000

Евгений Анташкевич. В окопах. 1916 год. Хроника одного полка.

20969673-coverПредыдущую хронику Анташкевича я, каюсь, прозевал, придётся поискать на сайтах книжных и навёрстывать упущенное. Тем не менее с удовольствием констатирую — ощущение, что читаешь абсолютно цельное, крепко сколоченное композиционно произведение, а не продолжение чего-то, как говорится, «имеет место быть».

И ещё имеет место быть уже не ощущение, а убеждение — у российской словесности есть новый, ни на кого не похожий, полностью самобытный и оригинальный Автор! Писатель! Да, первый его роман «Харбин» чрезвычайно увлекателен, из тех, про которые говорят «невозможно оторваться»; начинаешь читать и словно проваливаешься куда-то, а когда закрываешь последнюю страницу то саднит досада — чёрт побери, но почему же ЭТО так быстро закончилось! Но то первая книга!.. Чаще всего писатель начинается по-настоящему со второй, третьей и последующих. А некоторые так и остаются авторами одной единственной. Первой.

Кроме того, как у меня было с «Харбином»? — прошла неделя, месяц, год и… прошло послевкусие. Как бы выветрилось. Не уверен, что стану читать во второй раз. Не то с «Хроникой». Думаю надолго «застряла» и тянет сразу же после прочтения перечитать некоторые фрагменты. Вернуться и осознать заново. В чём тут фокус? Сам автор объясняет это так — «Харбин» можно было «сбивать» и «строить», равно, как «33 рассказа», туда можно было добавлять или не добавлять соли перца по вкусу, выстраивать куски спокойные и взрывные, то тишь, то убили любимого героя. Про войну, тем более, которая была и реальная, так нельзя, тут сплошь идут заданные не героем обстоятельства, поэтому мои ветераны, прошедшие несколько разных войн не сделали мне замечаний, хотя именно этого читателя я боялся больше всего, мол, не воевал, не ври про войну. Это для меня было бы серьезно, на уровне бросить»!

 

В точку! Совершенно другая книга, другой какой-то взгляд автора на героев и события, даже и язык иной, и время иначе движется — оно там то вязкое и тягучее, то этакий стоп-кадр эпохи, то стремительное, как несущаяся с горы снежная лавина, то словно бы… никакое, будто автор (так и есть?) обозревает с высоты своего знания Будущего всю панораму событий. Сразу! 9d61f7f7466d8b86786c10b2c753aa9eaafa_o

И ещё одно важное скажу — там люди… живые. Причём, Анташкевичу удалось их «оживить» каким-то своим особенным, неведомым мне, читателю, приёмом. Как? Не знаю. Никакой «психологии», никаких рефлексий, сплошное, почти «хэмовское» «он посмотрел и увидел», «он взял», «она услышала как». И никаких «приключений», ничего «развлекательного», никакой голливудчины, которой нынче грешат АБСОЛЮТНО все авторы, особенно те, кто из «многотиражных». Никакого доктора Ватсона с Холмсом, нашедших таки в финале разгадку тайны. Да и тайны то никакой! Реальная История с реальными людьми внутри. Живыми — повторю!

Я думаю всё дело в том, что это именно Художественная Литература. Именно так, с заглавных! И в то же время строго историческая литература. Честно говоря, навскидку сразу и не назовёшь автора равного! Чтобы именно историзм и художественность одновременно. Какой-то критик сравнил Анташкевича одновременно с Пикулем и художником Верещагиным. Не соглашусь. Потому что сравнения не дотягивают. Ни одно. Вот, что говорит о романе он сам — «не человеческие чувства или человеческие чувства в заданных обстоятельствах, а заданные обстоятельства, показанные через чувства тех людей, которые не по своей воле (чаще всего) попадают в эти обстоятельства, потому что всего обстоятельства:
а). имеют имена и фамилии политиков и деньгодержателей,
б). имеют последствия очень долгие, на десятилетия, а люди, оказавшиеся в последствиях судят о них по актуалитету, это тоже самое, что судить о море-океане по волнам.
Поэтому меня мало интересует искусство ради искусства, если это не произведение признанное гениальным (МиМ, ВиМ, ТД, Солнечный удар — текст, ХпМ и т.д.) в первую очередь мной, по внутренним ощущениям, своим, собственным.
И всё!»

Ну ничего себе «и всё»!

В общем «читайте, завидуйте…» Тем, кто ещё не прочёл. Их ждёт Настоящая Литература!i5471bc957c541

Питер Финн, Петра Куве. Дело Живаго. Кремль, ЦРУ и битва за запрещённую книгу

5014268806_0В конце восьмидесятых советская литература и её читатели испытали потрясение, сравнимое с «разоблачением культа личности Сталина» на ХХ съезде КПСС. Гигантским журнальным тиражом был издан (и — «разоблачён»!) роман, в который многие верили, который многие почитали (хотя и не читали), на который многие почти молились; до сей поры лишь немногим счастливчикам удавалось подержать в руках — и даже иметь  в третьем ряду на книжной полке —  эту «запрещённую»  книжку, и не «самиздатскую», а вполне себе нормальную! — но с соседями впечатлениями они не спешили делиться.

Именно по причине «запретности». Ведь большинство счастливчиков были членами партии и входили в высшую советскую касту «выездных»(это что-то вроде индийских брахманов), оно себе дороже — болтать лишнее. Книжка и книжка, ну, запретили, почему — непонятно, пёс их знает, почему они одно запрещают, а другое — нате вам пожалуйста, читайте на здоровье. Среди каст пожиже книжку не читали, но могли… ПОСЛУШАТЬ на «вражеских волнах», где время от времени её на разные голоса расхваливали и исполняли «выбравшие свободу» бывшие члены советских творческих союзов.

Некоторые, кто имел доступ к видеопосиделкам, кино смотрели с Омаром Шарифом (внешне вылитым Живаго:  именно так, по мнению американских киношников, выглядели российские коренные живаги), смотрели и радовались: они тогда ВСЕМУ радовались, что ОТТУДА — даже гэдээровским джинсам Wisent! Так или иначе, АБСОЛЮТНО весь читающий СССР пребывал в полнейшей ВЕРЕ, что роман «Доктор Живаго» Бориса Пастернака — «величайшее достижение  современной лирической поэзии, а также продолжение традиций великого русского эпического романа» (именно так сформулировал нобелевский комитет «обоснование» для премии автору).

Каковое достижение мерзавцы из идеологического отдела ЦК КПСС при поддержке примкнувшей кровавой гэбни и прочей совковой сволочи от нас скрывают. Ибо боятся — а ну как прочтём и глаза-то у нас раскроются на всё-всё! И на историю этой страны, и на народ этой страны, и на то кто в этой стране ДЕЙСТВИТЕЛЬНО великий продолжатель великих традиций!

И вот — читаем! Из тех, кто смог осилить сию бесформенную мелодраматическую кашу (я — не смог!) люди разное говорили. Кто-то хвалил стихи, кто-то отдельные эпизоды. Но все в один голос — «за что нобелевку-то? За ЭТО»?

Они не знали об убийственной характеристике роману, данной Набоковым, не говоря уже о Бен-Гурионе, который, — понятное дело, — был пристрастен. В любом случае публикация легендарного романа была началом слома веры огромного числа советских людей в Правду Немецкой Волны, Голоса Америки «из Вашингтона» и прочих «радиосвобод», дело которых до того момента жило и процветало.

Оказывается, врут не только «коммуняки», оказывается, «великие романы» назначаются не только здесь, в застойном совке… А мы-то думали…

Книга Финна и Куве рассказывает о глобальной и успешной операции ЦРУ по глубочайшему воздействию на массовое сознание (мнящей себя «мыслящей»)  советской интеллигенции, и о глобальном и разгромном поражении советской идеологической машины хрущёвской эпохи.

Ну вот что бы им напечатать тогда роман в «Новом Мире», а! Кто бы сейчас роман этот помнил, окромя узких литературовЭдов!?

Странное дело, но РАЗГРОМНАЯ публикация «Доктора Живаго» в самый разгул катастройки, пожалуй, стала причиной первой трещины в нашей — именно «совковой»! — глубокой и искренней вере в Запад. Куда протянулась эта трещина ныне — извольте видеть сами!1013597552

Вячеслав Манягин. Курбский против Грозного, или 450 лет чёрного пиара

0_de30a_1fca582_XLВы не замечали, что у нас временами неожидано вспыхивают и как-то сразу утихают страсти по Иоанну IV Грозному? Недавно один политик сказал, что Иван Васильевич ну никак не мог убить своего сына, потому как был в то время в Ленинграде. Правда, не уточнил где именно, уж не на 3-й ли  улице Строителей, д.25?  Ему тут же возразили знающие люди, что во времена Грозного города на Неве, кажется, ещё не было, ну разве что стоял на бреге какой-нибудь небольшой приют убогого чухонца. И с чего бы туда царю ехать, по какой такой надобности? В общем, не забываем мы Грозного, он всегда с нами как Ленин в известной песне. А всё потому, что «Чёрная легенда» (как назвал это Гумилёв) именно при Иване Васильевиче и родилась в Европе. Как там стали замечать, что на Востоке не дикие леса и поля со скачущими по ним злыми татарами, а некое государство, которое пугающе растёт не по дням, а по часам, и слушать при том никого не желает, а на латинскую веру поплёвывает, так и перепугались — это что ещё за «чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй»? И стали подсылать к царю папских представителей, чтобы Ивана к Риму переманить, а тот ни в какую. У нас, говорит, своя вера имеется, русская. И ушёл Антонио Поссевино, посол папский, несолоно хлебавши и зло затаил: чего ему папе доложить, где успехи? Оттуда и пошло:  всё, что писали о Московии и её правителе всякие  там  Крузе, Таубе, Шлихтинги, Штадены и прочие, в сущности, не более, чем тенденциозная полубрехня на потребу начальству, своего рода предтеча более позднего «великого» сочинения маркиза де Кюстина. У нас историки разделились: одни говорят, что в целом, прогрессивный был правитель, если по результатам, ведь именно при нём Россия стала Россией. Вторые же возражают — «а в итоге что? А в итоге Смутное время? И вообще, если бы Иван посла папского Поссевино послушался и стала бы Россия католической — совсем другая бы жизнь сейчас была. Великолепная жизнь. Европейская! И Крым бы не аннексировали! И в холодной войне бы не проиграли. Жили бы себе и насвистывали. Что-нибудь из   George Gershwin,  Рапсодию в стиле блюз, скажем.»   Книга Манягина многое объясняет читателю — откуда есть пошла нынешняя война информационная,  в том числе.ae18aeafe9_large

 

Андрей Фурсов. Вопросы борьбы в русской истории. Логика намерений и логика обстоятельств.

uk347446Ну вот не отнимешь — системно мыслит автор, что не удивительно, ибо он директор  института системно-стратегического анализа. Когда читаешь такие книги,то иногда  хочется воскликнуть — «так вот как ларчик открывался»! Действительно, у верблюда два горба, потому, что…  А у нашего, российского даже и не два, а бог знает сколько, о них и речь: Фурсов пишет и о системном кризисе  Смутного времени 17 века 106655580_large_4и о Смутном времени века «катастройки» c0cd12c563523f0c9c8cbc0e6a5267bcи о нашем, да, да, разумеется — нашем, но только вопрос — Смутное ли оно и не находимся ли мы ровно в таком же системном кризисе? 114444831049355_informsklad_ruИ если находимся, как использует наш заклятый «партнёр»-Запад наши системные «неувязочки», а то, что он  «заклятый» и то, что он их использует или попытается — к бабке не ходи,  считает Фурцев. 0_5b97c_3a560e9c_XLМне книжка понравилась ещё и тем, что автор не скатывается в банальную конспирологию, несмотря на реальный соблазн.  Всё складывается, всё убедительно, всё расставлено по заслуженным местам. И возникает новое (лично для меня) и удивительное ощущение связанности российской истории — 17 век, 19, 20, 21… как всё схоже;  поневоле вспомнишь Экклесиаст — «и нет ничего нового под солнцем»! Жаль только, что наше начальство вряд ли читает такие книги. Иначе было бы как минимум осторожней и умней  не только в советах учителям, но и в каждодневной своей работе. Результаты которой налицо. Точнее — их отсутствие.