Все сообщения опубликованные Почитать

Надгробные речи. Монодии. Элий Аристид.

pic_25Автор знаменитой «Египетской речи», выдающийся античный ритор, современник Марка Аврелия, грек Элий Аристид жил и творил во втором веке Новой Эры, снискал себе заслуженную славу и не забыт нашими современниками, впрочем, речь идёт скорее о западных поклонниках античной риторики и литературы. У нас его издавали лишь единожды – в 2006 году под редакцией Межерицкой. Тут надо отметить, что современный качественный перевод античных литературных памятников, дело в наше время архиответственное и довольно редкое: о, где ты, армия переводчиков с латыни, древнегреческого, арамейского, персидского, где знатоки и толкователи шумерской клинописи или китайской чжуинь фухао и сяо? Которыми так славна была наша Россия когда-то. Россия времён расцвета издательств «Академия» и «Наука»? Оскудела река! Тем отраднее держать в руках солидный, великолепно комментированный том Аристида, в котором изрядную долю занимает статья Межерицкой о самом Аристиде и жанре монодий. Проникнитесь фрагментом (на пожар и ограбление фракийцами элевсинского храма и о самих элевсинских мистериях) – «Только во время Элевсинских празднеств все участники собирались в одном месте, и это — самое что ни на есть великое и божественное в Мистериях, ибо число людей в городе и в Элевсинском храме было равновеликим. Кто не восхитился бы при виде скульптур, картин и общей красоты даже на улицах? Чего только здесь нельзя было увидеть, не говоря уж о самом главном! Однако польза от этого всеобщего праздника не только в той радости, которую он приносит, не только в избавлении и спасении от прежних тягот, но и в более светлых надеждах, питаемых людьми по поводу смерти, — что они перейдут в лучший мир, а не будут лежать во мраке и грязи, каковая участь ожидает непосвященных. Так было вплоть до этого страшного дня.
Разве аргивский погребальный плач, разве песни египтян и фригийцев сравнятся с тем, чтó божество послало нам нынче увидеть и воспеть?! Какой элевсинец Эсхил сложит об этом хоровую песнь?! Можно ли сравнить «огненные ловушки Навплия», как выразился Софокл, с этим пожаром?! О факелы, что за люди вас погасили? О, страшный и темный день, уничтоживший светоносные ночи! О, священный огонь, в одночасье превратившийся в губительное пламя! О, мрак и тьма, в которые погрузилась Эллада! О Деметра, некогда нашедшая здесь свою дочь, — ныне тебе приходится искать храм свой!»
Чувствуете эпоху? Чувствуете жанр? Чувствуете стиль? Чувствуете ЧТО И КТО стоит за этими проникновенными словами, почти гимном? Ведь «монодии», в сущности – надгробная риторика, искусство воспевать умерших людей, исчезнувшие храмы, города, страны… К сожалению, сегодня жанр сей не сохранён. Представляете какую речугу задвинул бы Аристид по поводу павшего Советского Союза или исчезнувшей Британской Империи? Нет таких риторов нынче, не народились. Но хотя бы насладитесь тем, что было в культуре Человечества и поплачьте над тем, что оно сгинуло и нет к нему возврата. Может быть даже и в жанре Монодий, почему нет? Том стоит дорого – 3 тысячи рублей, но так и должен стоить штучный товар, ибо в него вложен большой труд. Это вам не цикл фантастических боевиков «Сталкер на Тыквере»… Это вам – классика! Это вам украшение вашей книжной коллекции. Рекомендую!

rimskoe-nadgrobie-s-keltskim-imenem-naideno-v-anglii-vqqs

«Я взял Берлин и освободил Европу» рассказы очевидцев. Артём Драбкин издал.

1011916937Один день , два дня, неделя, месяц, час. Кто из них знал когда ВСЁ ЭТО закончится? И для кого КАК? Ясно, что шло к концу. А вот кто доживёт?..

И что — втянуть голову в плечи? Кто и втянул. Но большинство…

«…экипаж Федорова тоже рванул в атаку, а вот пошли ли остальные танки, я не успел увидеть… В трехстах метрах мы нарвались на «старый» немецкий 75-мм «артштурм». Я интуитивно почувствовал опасность впереди справа и успел скомандовать: «Пушку вправо! По самоходке! Бронебойным! Огонь!» Еще заметил откат моей пушки, и тут страшный удар сокрушил мое лицо. Только подумал: неужели взорвался собственный снаряд. Могло ли мне тогда прийти в голову, что случилось невероятное и два танка выстрелили друг в друга одновременно. Моя кровь, пахнувшая водкой, заливала лицо. На снарядных «чемоданах» лежал окровавленный башнер. Лобовой стрелок застыл на своем сиденьи, вместо его головы я увидел кровавое месиво. И в это мгновение Захарья простонал: «Лейтенант, ноги оторвало…» Задняя створка люка была открыта. С огромным трудом откинул переднюю половину. И когда я уже почти протиснул Захарью из люка на башню, хлестнула очередь из автомата. Мой стреляющий упал в танк, а я на корму, на убитого десантника. Автоматы били метрах в сорока впереди танка. Не думая о боли, соскочил на землю и упал в окровавленный снег, рядом с трупами двух мотострелков и опрокинутым станковым пулеметом. Я пытался отползти, но руки не слушались меня. Из трех пулевых отверстий на правом рукаве гимнастерки и четырех – на левом сочилась кровь. Вокруг танка стали рваться мины. И тут я почувствовал удар по ногам и нестерпимую боль в правом колене. Ну, все, подумал, точно ноги оторвало. С трудом повернул голову и увидел, что ноги волочатся за мной. Не отсекло. Только перебило. Беспомощный и беззащитный, я лежал между трупами десантников у левой гусеницы танка. Из немецкой траншеи, в сорока метрах от меня, отчетливо доносилась немецкая речь… Я представил, что ожидает меня, когда я попаду в немецкие руки. Типичная внешность, на груди ордена и гвардейский значок, в кармане партбилет. Решил застрелиться. Надо было как-то повернуться набок, чтобы просунуть правую руку под живот и вытащить пистолет из расстегнутой кобуры… Потом окоченевшими от холода, одеревеневшими пальцами снять пистолет с предохранителя. Каждое движение отдавалось невыносимой болью в голове и лице, хрустом отломков костей в перебитых руках и ногах… И тут я вспомнил госпиталь. Постель. Подушка и простыни. Девять предыдущих суток я провел почти без сна. А в госпитале можно выспаться в постели… Потом я посчитал, что потерял сознание… Но ребята рассказали мне, что я даже подавал перебитой рукой команду танку Федорова, экипаж которого спас меня. Как я попал в санбат, помню смутно. А дальше начались госпитальные мытарства…»

Маленький фрагмент, мог бы процитировать и меньше, но рука не поднимается. Оторваться невозможно. Один из самых пронзительных сборников фронтовых рассказов из первых уст.

Читать всем.  253

Лоуренс Аравийский «Семь столпов мудрости»

article-2587193-0030520000000258-434_306x402На самом деле звали этого человека Томас Эдвард Лоуренс , не буду тратить драгоценное ваше время на пересказывание его необыкновенной биографии, наверняка многие смотрели кино, а кто не смотрел — почитайте хотя бы Википедию.

«Семь столпов мудрости» многим современникам Лоуренса показалась собранием врак чуть ли не обкурившегося или перегревшегося на солнце британского офицера, случайно якобы попавшего на Восток и недооценённого начальством — вот и обиделся на мать-родну-империю, вот  и поёт этому самому Востоку оды, нет, чтобы по-нашему, по-британски, по-киплинговски резануть этак — «и вместе нам не сойтись». Ну очень странным человеком был этот самый Лоуренс Аравийский на взгляд его британских современников. Позднее историки с удивлением обнаружили, что всё — правда. Не врал Аравийский, так всё и было.  Хотя и невероятным казалось  в «наш век пара и электричества».

Впрочем, уже не наш.

Наш — «век интернета и биткоэна».

Я считаю эту книгу обязательной к прочтению потому, что… разве не стучит нам Восток сегодня в окно? «И к нам в окошко день и ночь стучит могильною лопатой» как пел пушкинский Вальсингам. Кто-то скажет — сгущаю? Вы так уверены?

Так вот — хотелось бы понять КТО стучит? И именно поэтому всё, что о Востоке, всё, что приоткроет и просветит — пусть станет настольным у современного книгочея нашего. И не только его.

А уж Лоуренса Аравийского… читать в обязательном порядке.

Кстати, только что вышел неплохой перевод.

image1

 

 

«Повседневная жизнь советской столицы при Хрущёве и Брежневе» автор — Александр Анатольевич Васькин , москвовед

267898931Из работ москвоведа Васькина только одну пока приобрёл и с удовольствием прочёл — «Тверская улица в домах и в лицах». «Вкусное» чтение, домашнее такое, спокойное, в мягких шлёпанцах и тёплом флисовом халате; по нашим временам… этак параллельно чтению заходишь на «яндекс-карту» и, поискав там фотки и панорамы, сопровождаешь прочитанное наглядными иллюстрациями, мысленно переносясь в иные времена и эпохи.

Всем старым книгочеям рекомендую способ сей. Вторую книжку того же автора: «Повседневная жизнь советской столицы при Хрущёве и Брежневе» мне подарили. Прекрасный, увесистый том, хорошая бумага, остроумные заголовки, что же касается наполнения… С одной стороны, действительно, энциклопедия советского московского быта пятидесятых-восьмидесятых.

Что носили, что кушали, о чём спорили, какое кино смотрели, в какие театры ломились за любые деньги, купив заветный билетик у спекулянта? В каких квартирах жили?  На каких остановках ждали каких троллейбусов в дождь, напевая под нос «скоро осень, за окнами август».? Чем там пахло, в конце концов!original

С другой стороны — а действительно ли та жизнь была «нормальной»?

Или может быть всё там было ненормально и перевёрнуто, всё «через одно место», или,  как говорила нам о том московская фарца  - «совок»?

Бедновато, серовато, скучновато — словом — «вата», как ровно с такой же презрительностью, с какой наша московская старая добрая фарца выражалась в адрес «работяг», выражаются в наши дни в адрес «сепар» продвинутые нынешние киевляне?

Может быть «жить нормально» — это как живут американцы в фильмах «Твин Пикс» и «Красота по американски»? — в двух-трёхэтажных домиках с эркерами, мезонинами, сверкающими кухнями, уютными спаленками, просторными гостиными и лужайками перед каждым таким домиком, и, чтобы в гараже машина для каждого члена семьи, включая подростка-школьника и его сестру?

А, то, что было «здесь и у нас» — было сплошным прозябанием от получки до получки, из одного места в очереди за всем  - в другое место в очереди за всем?

И если так, то кто виноват и что было делать?

А если не так?

Мне показалось, москвовед Васькин, при всей своей любви к истории родной, к городу родному, внутренне тоже мучим похожими вопросами. Иными словами — чем была наша жизнь тогда — мучением «под пятой» проклятого коммунизЬма или же.. Или же…

Просто жизнью. Нормальной. Без войны и бедствий. Без «реформ» и «катастроек». Без взлётов -да, но и без падений в бездонное.original (5)

Чем?

Понравилось непредвзятое, спокойное, без либеральных слюней и истерик отношение к тогдашним московским градоначальникам. Да, Фурцева, да, «партократка», да, функционер, а кто работал с утра до ночи, чтобы у москвичей таки были Лужники и отдельные, казавшиеся тогда почти фантастикой (ненаучной) квартирки, презрительно названные позднее потомками «хрущобами»?

Да, Гришин, да,«партократ», функционер, да ещё и вроде бы, как перешёптывались — заправила-коррупционер, небось с сырокопчёной колбасой на столе, — вынь-ему-да-положь! — каждый божий день! — а нате-ка, помер в очереди в Собес. С заявлением, «прошу добавить мне сто рублей к пенсии и в просьбе такой не отказать…»

В общем — книгу читал с удовольствием, как и всё, написанное москвоведом Васькиным.

e0e3ad211265742cc2982dbcbd388e0d

Ю.Н.Жуков Собрание сочинений в шести томах

 

maxresdefault (1)Издательство «Концептуал» издало шеститомник выдающегося историка России Жукова Юрия Николаевича.

Первый том — «Первое поражение Сталина 1917–1922 годы», второй — «Оборотная сторона НЭПа 1923–1925 годы», третий — «Сталин: шаг вправо 1926–1927 годы», четвёртый — «Сталин: операция «Эрмитаж», пятый — «Иной Сталин 1933–1937 годы», шестой — «Сталин: тайны власти».

Как видите, фактически перед нами, сведённый воедино, громадный фундаментальный труд, которому можно было бы, как мне думается, дать общее название: «История СССР сталинского периода», хотя, конечно, события двух первых книг происходили в том СССР, который неправильно называть «сталинским», скорее «постленинский». Но без этих двух книг для читателя история СССР сталинского периода была бы не полной. Я думаю, издание шеститомника — событие масштабное. Тектоническое! Не могу припомнить за всю свою жизнь, чтобы в нашей стране в одном издании печаталось что-либо равноценное, равновесное и равнозначимое для науки истории. И поставить рядом с этим просто нечего. Во всём мире нечего, прошу осознать!

Разумеется, найдутся (и в большом числе) «оппоненты», которые, — не осилив, скорее всего, самого материала, но со страстью в горящих взорах и слюнотечением из ртов, — обязательно приклеят автору ярлык «сталиниста». Но, кроме ярлыка у них ничего не имеется на руках. Ни фактов, ни аналитики, ни взвешенных, методологически грамотных заключений.

А чего стоит ярлык? Да ещё в руках тех, для кого историк, автоматически не прибавляющий в своих работах к имени Сталина истерично-эмоциональное «кровавый тиран» или «восточный деспот» — явный «сталинист». То есть фанатичный поклонник и сектант.

На воре шапка горит, господа! Это ярлыки ваши — абсолютно сектантское!

Ю.Н.Жуков не «сталинист» и не «антисталинист». Он — историк, то есть тот, кто исследует, анализирует, разбирает, взвешивает. Он, скорее, холодный патологоанатом, вскрывающий и потрошащий. Ему не до истерик и не до треска пустого. Его работа трудна и ответственна. Понять и рассказать людям КАК БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ!

Я считаю — труд Жукова ничуть не менее значителен для мировой истории, чем Römische Geschichte Теодора Моммзена!

Нобелевской премии при нынешних сморчках в комитете, Юрию Николаевичу, конечно же не видать, но чёрт с ней.

Зато ему УЖЕ обеспечены признание современников и благодарная память потомков.emblema_sssr_metallizaciya_b

 

Лекарство от слепоты

20100430101420_pleten01«Было так тихо, что казалось, все спит кругом: весь дом, и сад за окнами, и каменный лев, что сидел внизу у ворот и все сильнее белел от снега. Не спали только Маша, отопление и зима. Маша смотрела за окно, отопление тихонько пищало свою теплую песню, а зима все сыпала и сыпала с неба тихий снег. Он летел мимо фонарей и ложился на землю. И было непонятно, как с такого черного неба может слетать такой белый снег…»

Взросление и старение очень похожи на постепенную утрату зрения. То, что видит, чему удивляется ребёнок, перестаёт видеть взрослый. Он смотрит сквозь.

Как будто то, что его окружало и окружает куда-то исчезло. Какое уж тут удивление! В процитированном отрывке взгляд совершенно детский, действительно, вам приходило в голову — а почему это из ЧЁРНОГО неба сыпется БЕЛЫЙ снег?

Ведь и небо тогда должно быть белым! Или что отопление само по себе этакое существо и не спит, ведь там, в трубах и батареях даже ночью, когда все спят, что-то булькает и со вздохом переливается, дарит нам тепло. Оно живое! И у него есть имя — Отопление.

Магия прозы Паустовского в сотнях и тысячах таких «мелочей». Потому, что они… никакие не мелочи.

А лекарство от взрослой слепоты.

Читаешь Паустовского и удивляешься — как я сам всего этого не видел, между тем ВИДЕТЬ — это же так просто, так легко, так приятно, жизнь на самом деле — такая интересная, если ты не слеп!

Читать Паустовского — это как пить в удушающую жару, в полдень, в набитом пылью, обесцвеченном, почти не живом мире, — в какой нибудь, почти «по-бродскому» ненавидимой тобою раскалённой, пустой Азии, («путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах..» — помните у Бродского?), в которую так часто превращается  стремительно катящаяся к концу  жизнь, — прохладную, невероятно вкусную, живительную воду из глубокого и таинственного колодца, чудесным образом попавшегося тебе в пути…

Пьёшь, пьёшь и всё никак не напьёшься. Всё мало. Проза Паустовского затягивает, она овладевает тобою, стоит раскрыть любую его книгу на любой странице. Не оторваться.

Таких писателей мало. Возможно — всего несколько. И не только у нас в России, но вообще в мире.

Недаром «почти дали» ему когда-то Нобелевскую по литературе. Не дали?

Во всяком случае – рассматривали.

Есть писатели — творцы миров.

Их миры, их герои — рождены их воображением, несмотря на «реализм» — вроде бы реальность нашу описывают.

Таким писателем, как мне думается, был Лев Толстой. Реальность его произведений специфическая, «толстовская», даже когда он описывает вроде бы события, в которых сам действительно участвовал, как в «Севастопольских рассказах», например.

Эта реальность «вырастает» из самого Толстого, она, выражаясь сегодняшним языком, не сама жизнь, а её «математическая модель».

И герои его «выращены» изнутри автора, как Эмма Бовари из Флобера («Эмма — это я»!). Иное — у Паустовского.

Паустовский, в сущности, великолепный очеркист, почти всё его творчество — русский очерк: было такое направление когда-то, ныне, увы, выродившееся.

Можете судить сами, вот фрагмент -

«Между лесами и Окой тянутся широким поясом заливные луга.

В сумерки луга похожи на море. Как в море, садится солнце в травы, и маяками горят сигналь-ные огни на берегу Оки. Так же как в море, над лугами дуют свежие ветры, и высокое небо опрокинулось бледной зеленеющей чашей.

В лугах тянется на много километров старое русло Оки. Его зовут Прорвой.

Это заглохшая, глубокая и неподвижная река с крутыми берегами. Берега заросли высокими, старыми, в три обхвата, осокорями, столетними ивами, шиповником, зонтичными травами и ежевикой.

Один плес на этой реке мы назвали «Фантастической Прорвой», потому что нигде и никто из нас не видел таких огромных, в два человеческих роста, репейников, голубых колючек, такой высокой медуницы и конского щавеля и таких исполинских грибов-дождевиков, как на этом плесе.

Густота трав в иных местах на Прорве такая, что с лодки нельзя высадиться на берег,- травы стоят непроходимой упругой стеной. Они отталкивают человека. Травы перевиты предательскими петлями ежевики, сотнями опасных и колких силков.

Над Прорвой часто стоит легкая дымка. Цвет ее меняется от времени дня. Утром — это голубой туман, днем — белесая мгла, и лишь в сумерки воздух над Прорвой делается прозрачным, как ключевая вода. Листва осокорей едва трепещет, розовая от заката, и в омутах гулко бьют прорвинские щуки.

По утрам, когда нельзя пройти по траве и десяти шагов, чтобы не промокнуть до нитки от росы, воздух на Прорве пахнет горьковатой ивовой корой, травянистой свежестью, осокой. Он густ, прохладен и целителен.

Каждую осень я провожу на Прорве в палатке по многу суток…»

Потянуло поехать и прогуляться там — не правда ли?

Мир Паустовского не вырастает из него самого, но ПРОРАСТАЕТ СКВОЗЬ автора!

Автор — скрупулёзнейший наблюдатель и «транслятор» увиденного.

И, — повторю,- гениальный лекарь.

От слепоты!

В этом году Константину Паустовскому исполнилось 125 лет.

Кажется, никто не вспомнил… Нигде. Во всяком случае, мне не попадалось.

Давайте же восполним пробел — помянем нашего великого соотечественника. И ещё раз перечтём его книги. Чтобы прозреть! i

«Страдания и радости всех людей становятся уделом писателя. Он должен обладать талантом собственного видения мира, непреклонностью в борьбе, лирической силой и общностью жизни с природой, не говоря уже о многих других качествах, хотя бы о простой психологической выносливости. Моя писательская жизнь… началась с желания все знать и все видеть. И, очевидно, на этом она и окончится. Писательство – это и труд, тяжкий и расточительный, что даже одна-единственная крупица правды, утаенная писателем от людей, – преступление перед собственной совестью, за которое он неизбежно ответит».


«Оборотная сторона НЭПа» автор — Ю.Н.Жуков

0_40012e9c7dfc0133581ef16f16ef2a7c_1454787906НЭП у нас начали активно, почти назойливо, воспевать с середины восьмидесятых. Дескать, понял  Ленин, что военный коммунизм -  путь тупиковый, путь ненормальный, и дал народу волю свободно производить и торговать. И сразу «заработал» рубль и «нормальная» экономика. И всем типа резко «похорошело»! И если бы НЭП не свернули проклятые сталинисты, не развели свои дурацкие колхозы с гидроэлектростанциями, построенными рабской силой, согнанного в ГУЛАГ народа, то ждал бы Русь-матушку уже в тридцатых рай земной, царство рынка, свободы и жвачки и окорочков Буша!

С чего бы это вдруг про НЭП вспомнили? С высоты сегодняшнего дня стало очевидным – кому-то во власти и связанным с нею надо было так обработать мозги населению, чтобы каждый подумал – вот и сейчас здесь НЕНОРМАЛЬНО, потому и перебои с сырокопчёностями, потому и джинсов с жвачкой и шарпов три семёрки не завались; неплохо бы и СЕЙЧАС какой-нибудь НЭП замутить.

И чтоб под такие мыслишки не помешала бы чернь начальству потихоньку основы «мира социализЬма» подрыть и свалить его в яму, конвертировав свою, — подчас эфемерную и не вечную, не навсегда, — власть в конкретные деньги и конкретную собственность, стать новыми русскими капиталистами.

Легализовав при этом чёрную экономику, которая разрослась в теле «зрелого» социализма к тому периоду подобно опухоли раковой.

И чтобы черни и в голову не приходил простенький «детский» вопрос «если тут всё так хреново, криворуко и противоестественно – ОТКУДА ЖЕ ВСЁ ВЗЯЛОСЬ»?

Сладенький миф о торжестве и успехах «новой экономической политики» в двадцатых… вдрызг разбивает книга Ю.Н.Жукова «Оборотная сторона НЭПа».

Всё было непросто. Гигантская страна лежала в руинах, населённая молниеносно дичающими «массами»», опьянёнными, развращёнными кровью и вседозволенностью в гражданской войне всех против всех, причём, разруха была не только «в головах», как красиво формулировал булгаковский профессор, но во всём! В конкретном «железе»!

Бывшая Российская империя, казавшаяся когда-то такой могучей и вечной, напоминала тогда громадную мегапомойку, населённую крысами и нищими, катилась в пропасть, чему искренне  ужасался Уэллс в своей «России во мгле»!

От НЭПа выиграла только часть крестьянства, тот самый «мироед-кулак» и нэпманы в городах, рабочий же класс, именно —   «пролетариат», которому объявили, что настала его «диктатура», стремительно нищал, бесконечно бастуя из-за постоянных невыплат жалованья, которое стало меньше вдвое, чем при «проклятом царизьме». Безработица принимала масштабы чрезвычайные!

Заводы закрывались, даже те из них, которые были возвращены прежним хозяевам – вроде  бы берите и управляйте, вы же умелые «эффективные собственники», ан нет. Не срабатывало!

Добыча полезных ископаемых, лесоразработки и прочие  вкусные отрасли отдавались в концессии иностранцам, те пёрли из страны всё, до чего могли дотянуться, почти задаром. Окраинные национальные области дрались за суверенитет (пусть и «советский», «большевицкий»), всем им хотелось иметь свои наркоматы инодел, фискальные органы, вооружённые силы и право раздавать иностранцам те же концессии (кто подумает – за красивые глазки, с тем не могу согласиться).

Страна расползалась, как стулья мадам Петуховой,  то есть по-тараканьи! Мерзкую сию картину Жуков подкрепляет сухой цифирью, каждый раз сопровождая ссылками на источники: в конце книги добрый десяток страниц с перечислением всех этих «РГАСПИ, Ф.17, оп.163, д.411, л.29».

И вот вопрос – каким же образом через неполные двадцать лет, та самая «помойка» смогла стать одной из промышленно развитых стран планеты, как смогла удавить самого страшного врага человечества – гитлеровскую Германию, что за чудо произошло? Нэпманы с кулаками постарались?

И кем были все эти люди, которые возглавили чудесное преображение, неужели те самые мечтатели о мировой революции и неумелые управленцы-хозяйственники, болтливые теоретики марксизма, сектанты  классовой борьбы, политики с опытом  подпольной работы, истовые рррреволюционЭры, кровавые комиссары «в пыльных шлемах» и прочая публика у власти, которые вели в начале двадцатых  бесконечные споры о дальнейшем пути развития ?

Книга Жукова – точный и беспристрастный рассказ об этих спорах, конференциях, съездах, обо всей этой драке за власть и образ жизни, об этих людях, многие из которых, как мы сегодня знаем, были обречены, но если бы не это,  кто знает — во что бы превратилась Россия?

И книга Жукова – термоядерный удар по мифу о НЭПе, высосанному из пальца грязными наёмными пропагандистами огоньковских времён.

Читать ВСЕМ!zhukov1