Все сообщения опубликованные Почитать

Лекарство от слепоты

20100430101420_pleten01«Было так тихо, что казалось, все спит кругом: весь дом, и сад за окнами, и каменный лев, что сидел внизу у ворот и все сильнее белел от снега. Не спали только Маша, отопление и зима. Маша смотрела за окно, отопление тихонько пищало свою теплую песню, а зима все сыпала и сыпала с неба тихий снег. Он летел мимо фонарей и ложился на землю. И было непонятно, как с такого черного неба может слетать такой белый снег…»

Взросление и старение очень похожи на постепенную утрату зрения. То, что видит, чему удивляется ребёнок, перестаёт видеть взрослый. Он смотрит сквозь.

Как будто то, что его окружало и окружает куда-то исчезло. Какое уж тут удивление! В процитированном отрывке взгляд совершенно детский, действительно, вам приходило в голову — а почему это из ЧЁРНОГО неба сыпется БЕЛЫЙ снег?

Ведь и небо тогда должно быть белым! Или что отопление само по себе этакое существо и не спит, ведь там, в трубах и батареях даже ночью, когда все спят, что-то булькает и со вздохом переливается, дарит нам тепло. Оно живое! И у него есть имя — Отопление.

Магия прозы Паустовского в сотнях и тысячах таких «мелочей». Потому, что они… никакие не мелочи.

А лекарство от взрослой слепоты.

Читаешь Паустовского и удивляешься — как я сам всего этого не видел, между тем ВИДЕТЬ — это же так просто, так легко, так приятно, жизнь на самом деле — такая интересная, если ты не слеп!

Читать Паустовского — это как пить в удушающую жару, в полдень, в набитом пылью, обесцвеченном, почти не живом мире, — в какой нибудь, почти «по-бродскому» ненавидимой тобою раскалённой, пустой Азии, («путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах..» — помните у Бродского?), в которую так часто превращается  стремительно катящаяся к концу  жизнь, — прохладную, невероятно вкусную, живительную воду из глубокого и таинственного колодца, чудесным образом попавшегося тебе в пути…

Пьёшь, пьёшь и всё никак не напьёшься. Всё мало. Проза Паустовского затягивает, она овладевает тобою, стоит раскрыть любую его книгу на любой странице. Не оторваться.

Таких писателей мало. Возможно — всего несколько. И не только у нас в России, но вообще в мире.

Недаром «почти дали» ему когда-то Нобелевскую по литературе. Не дали?

Во всяком случае – рассматривали.

Есть писатели — творцы миров.

Их миры, их герои — рождены их воображением, несмотря на «реализм» — вроде бы реальность нашу описывают.

Таким писателем, как мне думается, был Лев Толстой. Реальность его произведений специфическая, «толстовская», даже когда он описывает вроде бы события, в которых сам действительно участвовал, как в «Севастопольских рассказах», например.

Эта реальность «вырастает» из самого Толстого, она, выражаясь сегодняшним языком, не сама жизнь, а её «математическая модель».

И герои его «выращены» изнутри автора, как Эмма Бовари из Флобера («Эмма — это я»!). Иное — у Паустовского.

Паустовский, в сущности, великолепный очеркист, почти всё его творчество — русский очерк: было такое направление когда-то, ныне, увы, выродившееся.

Можете судить сами, вот фрагмент -

«Между лесами и Окой тянутся широким поясом заливные луга.

В сумерки луга похожи на море. Как в море, садится солнце в травы, и маяками горят сигналь-ные огни на берегу Оки. Так же как в море, над лугами дуют свежие ветры, и высокое небо опрокинулось бледной зеленеющей чашей.

В лугах тянется на много километров старое русло Оки. Его зовут Прорвой.

Это заглохшая, глубокая и неподвижная река с крутыми берегами. Берега заросли высокими, старыми, в три обхвата, осокорями, столетними ивами, шиповником, зонтичными травами и ежевикой.

Один плес на этой реке мы назвали «Фантастической Прорвой», потому что нигде и никто из нас не видел таких огромных, в два человеческих роста, репейников, голубых колючек, такой высокой медуницы и конского щавеля и таких исполинских грибов-дождевиков, как на этом плесе.

Густота трав в иных местах на Прорве такая, что с лодки нельзя высадиться на берег,- травы стоят непроходимой упругой стеной. Они отталкивают человека. Травы перевиты предательскими петлями ежевики, сотнями опасных и колких силков.

Над Прорвой часто стоит легкая дымка. Цвет ее меняется от времени дня. Утром — это голубой туман, днем — белесая мгла, и лишь в сумерки воздух над Прорвой делается прозрачным, как ключевая вода. Листва осокорей едва трепещет, розовая от заката, и в омутах гулко бьют прорвинские щуки.

По утрам, когда нельзя пройти по траве и десяти шагов, чтобы не промокнуть до нитки от росы, воздух на Прорве пахнет горьковатой ивовой корой, травянистой свежестью, осокой. Он густ, прохладен и целителен.

Каждую осень я провожу на Прорве в палатке по многу суток…»

Потянуло поехать и прогуляться там — не правда ли?

Мир Паустовского не вырастает из него самого, но ПРОРАСТАЕТ СКВОЗЬ автора!

Автор — скрупулёзнейший наблюдатель и «транслятор» увиденного.

И, — повторю,- гениальный лекарь.

От слепоты!

В этом году Константину Паустовскому исполнилось 125 лет.

Кажется, никто не вспомнил… Нигде. Во всяком случае, мне не попадалось.

Давайте же восполним пробел — помянем нашего великого соотечественника. И ещё раз перечтём его книги. Чтобы прозреть! i

«Страдания и радости всех людей становятся уделом писателя. Он должен обладать талантом собственного видения мира, непреклонностью в борьбе, лирической силой и общностью жизни с природой, не говоря уже о многих других качествах, хотя бы о простой психологической выносливости. Моя писательская жизнь… началась с желания все знать и все видеть. И, очевидно, на этом она и окончится. Писательство – это и труд, тяжкий и расточительный, что даже одна-единственная крупица правды, утаенная писателем от людей, – преступление перед собственной совестью, за которое он неизбежно ответит».


«Оборотная сторона НЭПа» автор — Ю.Н.Жуков

0_40012e9c7dfc0133581ef16f16ef2a7c_1454787906НЭП у нас начали активно, почти назойливо, воспевать с середины восьмидесятых. Дескать, понял  Ленин, что военный коммунизм -  путь тупиковый, путь ненормальный, и дал народу волю свободно производить и торговать. И сразу «заработал» рубль и «нормальная» экономика. И всем типа резко «похорошело»! И если бы НЭП не свернули проклятые сталинисты, не развели свои дурацкие колхозы с гидроэлектростанциями, построенными рабской силой, согнанного в ГУЛАГ народа, то ждал бы Русь-матушку уже в тридцатых рай земной, царство рынка, свободы и жвачки и окорочков Буша!

С чего бы это вдруг про НЭП вспомнили? С высоты сегодняшнего дня стало очевидным – кому-то во власти и связанным с нею надо было так обработать мозги населению, чтобы каждый подумал – вот и сейчас здесь НЕНОРМАЛЬНО, потому и перебои с сырокопчёностями, потому и джинсов с жвачкой и шарпов три семёрки не завались; неплохо бы и СЕЙЧАС какой-нибудь НЭП замутить.

И чтоб под такие мыслишки не помешала бы чернь начальству потихоньку основы «мира социализЬма» подрыть и свалить его в яму, конвертировав свою, — подчас эфемерную и не вечную, не навсегда, — власть в конкретные деньги и конкретную собственность, стать новыми русскими капиталистами.

Легализовав при этом чёрную экономику, которая разрослась в теле «зрелого» социализма к тому периоду подобно опухоли раковой.

И чтобы черни и в голову не приходил простенький «детский» вопрос «если тут всё так хреново, криворуко и противоестественно – ОТКУДА ЖЕ ВСЁ ВЗЯЛОСЬ»?

Сладенький миф о торжестве и успехах «новой экономической политики» в двадцатых… вдрызг разбивает книга Ю.Н.Жукова «Оборотная сторона НЭПа».

Всё было непросто. Гигантская страна лежала в руинах, населённая молниеносно дичающими «массами»», опьянёнными, развращёнными кровью и вседозволенностью в гражданской войне всех против всех, причём, разруха была не только «в головах», как красиво формулировал булгаковский профессор, но во всём! В конкретном «железе»!

Бывшая Российская империя, казавшаяся когда-то такой могучей и вечной, напоминала тогда громадную мегапомойку, населённую крысами и нищими, катилась в пропасть, чему искренне  ужасался Уэллс в своей «России во мгле»!

От НЭПа выиграла только часть крестьянства, тот самый «мироед-кулак» и нэпманы в городах, рабочий же класс, именно —   «пролетариат», которому объявили, что настала его «диктатура», стремительно нищал, бесконечно бастуя из-за постоянных невыплат жалованья, которое стало меньше вдвое, чем при «проклятом царизьме». Безработица принимала масштабы чрезвычайные!

Заводы закрывались, даже те из них, которые были возвращены прежним хозяевам – вроде  бы берите и управляйте, вы же умелые «эффективные собственники», ан нет. Не срабатывало!

Добыча полезных ископаемых, лесоразработки и прочие  вкусные отрасли отдавались в концессии иностранцам, те пёрли из страны всё, до чего могли дотянуться, почти задаром. Окраинные национальные области дрались за суверенитет (пусть и «советский», «большевицкий»), всем им хотелось иметь свои наркоматы инодел, фискальные органы, вооружённые силы и право раздавать иностранцам те же концессии (кто подумает – за красивые глазки, с тем не могу согласиться).

Страна расползалась, как стулья мадам Петуховой,  то есть по-тараканьи! Мерзкую сию картину Жуков подкрепляет сухой цифирью, каждый раз сопровождая ссылками на источники: в конце книги добрый десяток страниц с перечислением всех этих «РГАСПИ, Ф.17, оп.163, д.411, л.29».

И вот вопрос – каким же образом через неполные двадцать лет, та самая «помойка» смогла стать одной из промышленно развитых стран планеты, как смогла удавить самого страшного врага человечества – гитлеровскую Германию, что за чудо произошло? Нэпманы с кулаками постарались?

И кем были все эти люди, которые возглавили чудесное преображение, неужели те самые мечтатели о мировой революции и неумелые управленцы-хозяйственники, болтливые теоретики марксизма, сектанты  классовой борьбы, политики с опытом  подпольной работы, истовые рррреволюционЭры, кровавые комиссары «в пыльных шлемах» и прочая публика у власти, которые вели в начале двадцатых  бесконечные споры о дальнейшем пути развития ?

Книга Жукова – точный и беспристрастный рассказ об этих спорах, конференциях, съездах, обо всей этой драке за власть и образ жизни, об этих людях, многие из которых, как мы сегодня знаем, были обречены, но если бы не это,  кто знает — во что бы превратилась Россия?

И книга Жукова – термоядерный удар по мифу о НЭПе, высосанному из пальца грязными наёмными пропагандистами огоньковских времён.

Читать ВСЕМ!zhukov1

Андрей Фурсов Англосаксы против планеты

f876b04a13d833c868899cc514655621

Под «планетой» Фурсов, на первом месте разумеет, естественно, Россию. Всё-равно в каком виде — СССР, Империи Российской или Федерации. Хотя, и остальным землянам мало не покажется от зловредных бриттов. «Доказательства на стол!» — всякий раз гневно заявляю я, когда мне начинают рассказывать о наших врагах заклятых, мировой закулисе и прочих «заговорах обреченных». Являются ли пятьсот страниц новой книги Фурсова доказательствами в классическом их прокурорско-железобетонном виде, я не уверен. Скорее, это публицистика. Тем не менее, публицистика неплохая и даже в чём-то полезная. Злее будем. А надо? Вот ведь вопрос.11.may.17.06

 

пройти через страшные ворота!

0_e35e3_fe4a3e7_origВ год столетия русских революций о многом думаешь, многое читаешь. Что это было? Великий шанс человечества на великое будущее царство справедливости? Страшный провал в страшную пропасть народов 1/6 части мира? А что, если бы не Цусима? А что, если бы не пятый год? А что, если бы не четырнадцатый? А что, если бы «дали двадцать лет спокойного развития»? Отбрасываешь, как бессмысленный риторический пассаж велеречивого трибуна! Кто дал бы? Зачем? Чего хотели от России подспудные, подземные тектонические силы, стоящие за всем? «Спокойного развития»? «Царства справедливости»? 15-20 миллионов жизней ничего не стоящего для них русского человеческого мяса, которые не бросить в топку и не погреть руки — себя не уважать? Что это за силы? Кто они или ЧТО они? Неумолимые силы развития социума? Холодная воля «мирового обкома», который, ух когда ещё скрытно правил и рулил всем и всеми?

Мог ли не только Николай, но и ЛЮБОЙ на его месте хоть что-то сделать и предотвратить грядущие смерти и страдания народные?.. А они были? Были?

И ради чего? Ради будущего? Какого в конечном-то итоге, или … сегодня ещё не итог и не конечный? Где мы сейчас и почему? И «кто виноват»? И «что делать»? И куда мы идём нынче? А может ответы, сами того не понимая, формулировали поэты и писатели? Просто, описывая то, что видели вокруг! Что чувствовали…

«Неугомонный ветер свежел, становился более упругим и не только тормошил море,   заставляя его угрюмо ворчать, но и разрывал, взлетая, черные, как сажа,   облака. В глубине неба показался кривой обрезок ущербленной луны.   Тусклым сиянием заблестели круто изогнутые спины волн, яснее обозначились   контуры кораблей. На минуту мое внимание привлек обрезок луны. Он был похож на   золотой козырек. Из-под него, внося в сознание какое-то смутное беспокойство,   смотрела на нас звезда, словно сверкающий зрачок в дрожащих паутинно-тонких  ресницах.   Мои мысли вернулись к эскадре. Перегруженная углем и запасами, измученная   походом и дезорганизованная духом безверия, она медленно двигалась к пропасти.
  Это понимали все, начиная с любого командира и кончая последним гальюнщиком. И   все-таки мы не повернули обратно. Почему? Потому что младшие флагманы не
  противодействовали командующему, а судовые командиры не осмеливались возражать   младшим флагманам, а офицеры не могли ослушаться командиров, а кондукторы,   боцманы, капралы и матросы просто были не в счет.
  Казалось, никто уже не мог предотвратить приговора истории. Все люди
  находились на своих местах, все исполняли свои обязанности. Из труб вываливал
  дым, под кормой вращались винты, бурля незнакомые воды. И корабли, черные и
  молчаливые, с видом бесстрастного покоя шли вперед, чтобы похоронить в пучине
  чужого моря славу Российской империи и последнюю надежду нашей маньчжурской армии.
  Мы прошли более восемнадцати тысяч морских миль. Осталось каких-нибудь трое
  суток ходу — и мы будем во Владивостоке. Но до него никогда еще не было так   далеко, как теперь. Чтобы попасть на родную землю, мы должны пройти через   страшные ворота смерти, какими являлся для нас Цусимской пролив…»

Это написал Новиков-Прибой.

О Цусиме. Новиков-Прибой, который был там. Мне кажется, хотел он того или нет, но, в цитируемом отрывке  у него получилось описание предреволюционной России. Эскадра идёт вперёд. И будет идти, несмотря ни на что. Даже.!.. Если все точно знают или предчувствуют нечто. Что это будет? — новая жизнь или погибель, никто не знает! Но все понимают — что-то будет, что-то обязательно случится.

Вот так, иногда, перечитывая, казалось бы, ни на что конкретно не указывающие, ничего конкретно не формулирующие строки, ты начинаешь понимать нечто, не объяснённое тебе в сотнях умных аналитических работ мудрых служителей древней мудрой Клио!

Это и есть литература. Настоящая!

Завтра, 24 марта Алексею Силычу Новикову-Прибою, замечательному нашему писателю-маринисту исполняется 140 лет. Не знаю, вспомнит ли о нём «блогосфера»…

Но знаю одно — вспомню я и те, кто посетит наш сайт. Перечитайте его «Цусиму». «Солёную купель»! «Женщину в море»! «Подводников»! Другие вещи. Не пожалеете!1683424874
   

Кто написал «Тихий Дон»? Хроника литературного расследования. Лев Колодный.

img18-1«Алгоритм» издал двухтысячным тиражом книгу Льва Колодного, смысл и суть которой, думаю,  не в попытке очередной  всё-же ответить на вопрос КТО НАПИСАЛ.

Кто написал — нам, нормальным книгочеям, всегда было ясно.

А вот не ясно КТО и ПОЧЕМУ усомнился в авторстве Шолохова. Именно этот аспект интересовал меня всегда — КТО и ПОЧЕМУ!

Кому чешется обвинить одного автора в плагиате и подлости и совсем не чешется обвинять других?

Пастернака, скажем. Что он выкрал своего «Живаго» у скромного земского врача из Мордовии Кирясова, умершего в 1929 году от грудной жабы в саранском бараке.

И потом переписывал его, — мордвина Кирясова,  — рукопись своею рукою, чтобы  сомнений не было.

Господа-товарищи, вы слышали об этой странной истории? Ничего не слышали? Я  тоже не слышал.

А вот про «казака Федора Крюкова» слышу чуть ли не всю свою сознательную читательскую жизнь. КОМУ это всё надо было. ЗАЧЕМ надо? И почему ОНИ  никак не успокоятся, несмотря на оригиналы рукописей, найденных Колодным.

Прошедших экспертизу в ИМЛ им. Горького? Вот, что искал я в книге Колодного.  И нашёл.  И понял.

Не успокоятся. Потому, что не смирятся. Что Шолохов — автор. Потому, что их просто колбасит с этого! Ну и чёрт с ними!358096231277d00d6bb62b9348df6669-1

 

Валентин Фалин. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция. Конфликт интересов.

Второе сочинение В.М.Фалина с которым мне удалось ознакомиться. Первое называлось « Без скидок на обстоятельства.«…  Много лет прошло с той поры.1447264265_31

И вот — «Второй фронт»…Книжечка невелика, страниц триста всего, но уж очень автор в курсе событий. Лишних слов и лирических отступлений — ноль! Абсолютный! Никогда не считал Фалина настроенным «просталински», да он и на самом деле не таков. Просто человек объективно оценивает позиции сторон в труднейшей и запутанной игре, где кроме интересов и дальних прицелов есть ещё и личные предпочтения и, — можете бросить в меня свои камни — все,  сколько есть там, за пазухой, — личные представления о порядочности. На мой взгляд, наше тогдашнее руководство, если судить по книжке, как-то честнее выглядит, чем его союзники-оппоненты- «партнёры»(как сейчас принято выражаться). Если бы не было книги с названием «Великая шахматная доска» — пусть и несколько пафосно-претенциозным — то, на мой взгляд, такое название весьма подошло бы для труда Валентина Михайловича.119580_1000

Евгений Анташкевич. В окопах. 1916 год. Хроника одного полка.

20969673-coverПредыдущую хронику Анташкевича я, каюсь, прозевал, придётся поискать на сайтах книжных и навёрстывать упущенное. Тем не менее с удовольствием констатирую — ощущение, что читаешь абсолютно цельное, крепко сколоченное композиционно произведение, а не продолжение чего-то, как говорится, «имеет место быть».

И ещё имеет место быть уже не ощущение, а убеждение — у российской словесности есть новый, ни на кого не похожий, полностью самобытный и оригинальный Автор! Писатель! Да, первый его роман «Харбин» чрезвычайно увлекателен, из тех, про которые говорят «невозможно оторваться»; начинаешь читать и словно проваливаешься куда-то, а когда закрываешь последнюю страницу то саднит досада — чёрт побери, но почему же ЭТО так быстро закончилось! Но то первая книга!.. Чаще всего писатель начинается по-настоящему со второй, третьей и последующих. А некоторые так и остаются авторами одной единственной. Первой.

Кроме того, как у меня было с «Харбином»? — прошла неделя, месяц, год и… прошло послевкусие. Как бы выветрилось. Не уверен, что стану читать во второй раз. Не то с «Хроникой». Думаю надолго «застряла» и тянет сразу же после прочтения перечитать некоторые фрагменты. Вернуться и осознать заново. В чём тут фокус? Сам автор объясняет это так — «Харбин» можно было «сбивать» и «строить», равно, как «33 рассказа», туда можно было добавлять или не добавлять соли перца по вкусу, выстраивать куски спокойные и взрывные, то тишь, то убили любимого героя. Про войну, тем более, которая была и реальная, так нельзя, тут сплошь идут заданные не героем обстоятельства, поэтому мои ветераны, прошедшие несколько разных войн не сделали мне замечаний, хотя именно этого читателя я боялся больше всего, мол, не воевал, не ври про войну. Это для меня было бы серьезно, на уровне бросить»!

 

В точку! Совершенно другая книга, другой какой-то взгляд автора на героев и события, даже и язык иной, и время иначе движется — оно там то вязкое и тягучее, то этакий стоп-кадр эпохи, то стремительное, как несущаяся с горы снежная лавина, то словно бы… никакое, будто автор (так и есть?) обозревает с высоты своего знания Будущего всю панораму событий. Сразу! 9d61f7f7466d8b86786c10b2c753aa9eaafa_o

И ещё одно важное скажу — там люди… живые. Причём, Анташкевичу удалось их «оживить» каким-то своим особенным, неведомым мне, читателю, приёмом. Как? Не знаю. Никакой «психологии», никаких рефлексий, сплошное, почти «хэмовское» «он посмотрел и увидел», «он взял», «она услышала как». И никаких «приключений», ничего «развлекательного», никакой голливудчины, которой нынче грешат АБСОЛЮТНО все авторы, особенно те, кто из «многотиражных». Никакого доктора Ватсона с Холмсом, нашедших таки в финале разгадку тайны. Да и тайны то никакой! Реальная История с реальными людьми внутри. Живыми — повторю!

Я думаю всё дело в том, что это именно Художественная Литература. Именно так, с заглавных! И в то же время строго историческая литература. Честно говоря, навскидку сразу и не назовёшь автора равного! Чтобы именно историзм и художественность одновременно. Какой-то критик сравнил Анташкевича одновременно с Пикулем и художником Верещагиным. Не соглашусь. Потому что сравнения не дотягивают. Ни одно. Вот, что говорит о романе он сам — «не человеческие чувства или человеческие чувства в заданных обстоятельствах, а заданные обстоятельства, показанные через чувства тех людей, которые не по своей воле (чаще всего) попадают в эти обстоятельства, потому что всего обстоятельства:
а). имеют имена и фамилии политиков и деньгодержателей,
б). имеют последствия очень долгие, на десятилетия, а люди, оказавшиеся в последствиях судят о них по актуалитету, это тоже самое, что судить о море-океане по волнам.
Поэтому меня мало интересует искусство ради искусства, если это не произведение признанное гениальным (МиМ, ВиМ, ТД, Солнечный удар — текст, ХпМ и т.д.) в первую очередь мной, по внутренним ощущениям, своим, собственным.
И всё!»

Ну ничего себе «и всё»!

В общем «читайте, завидуйте…» Тем, кто ещё не прочёл. Их ждёт Настоящая Литература!i5471bc957c541