Все сообщения опубликованные Почитать

Евгений Подрепный «Реактивный прорыв Сталина

i305-3
Не все знают, что наши прославленные асы до самого конца войны летали на истребителях, изготовленных почти на 80% из дерева. Из, так называемой, «дельта-древесины». Поэтому они были тяжелее немецких, хуже переносили критические перегрузки, хотя и ремонтировать их было легче: поставил на пробоину заплату, зашпаклевал, подкрасил – и снова в бой. Использовать дерево приходилось из-за того, что в стране было мало дюралюминия, для его производства не хватало электроэнергии, не было и современных технологий; много чего тогда у нас НЕ БЫЛО. Но уже в 1947-м году Советский Союз начал КРУПНОСЕРИЙНОЕ производство знаменитых МИГ-15, которые позже так здорово показали себя в корейской войне.  Их делали по 500-700 штук в год! Для сравнения: в 12 году наша армия получила меньше десяти новых самолётов.
То есть произошло чудо, произошла настоящая производственно-технологическая революция. Книга Подрепного — подробнейший рассказ об этой революции. О людях, которые её возглавили. Об эпохе, в которой стала возможна эта революция. Рекомендую всем, интересующимся историей техники и вооружения. В этой книге я нашёл для себя ответ на вопрос — почему страна, в которой истребительная авиация сплошь из фанеры, через двенадцать лет после окончания самой страшной и разорительной из войн, первой покорила космос.i

«История великих путешествий» Жюль Верн

Если вам удалось приобрести этот шикарный трёхтомник, то вам повезло!post16057_img1

У меня он есть! «Открытие Земли», «Мореплаватели XVIII века», «Путешественники ХIХ века»… А если при этом у вас в семье есть любознательный и дотошный детёныш – вы счастливые люди! О, как я мечтал, в десятилетнем возрасте, о ТАКОЙ книге!

Это сейчас, когда многое нам известно, и многое неприятно, мы можем свысока брюзжать – «Подумаешь, открыли. Как будто до них (европейцев) мир не существовал. Это ещё не известно, кто кого открыл. И кому всё пошло на пользу»…

Но, когда ты мальчишка, мир совершенно иначе выглядит. Таинственнее. Гостеприимнее. Заманчивее…86_0488a

В конце концов, разве не должен каждый человек, считающий себя «культурным», знать историю величайших путешествий?

Историю людей, рискнувших раздвинуть границы Неведомого!

Ведь, в сущности, «История великих путешествий» Жюля Верна, это история великих людей! Всем рекомендую!_19

 

 

«Мы – Хогбены!» Генри Каттнер

i_002Если верить Высоцкому, то гений не должен много жить. «На цифре 37 один шагнул под пистолет…».

Высоцкого Каттнер пережил на один год. Тоже – немного. Строго говоря, такого писателя, как Генри Каттнер не существовало. Все свои блистательные рассказы он написал в соавторстве с женой – Кэтрин Люсиль Мур. Что доказывает, народная мудрость «муж и жена – один сатана» — справедлива. О чём пишет «сатана»?..
В кентуккийской глубинке, в самом её чреве, живёт некая семья Хогбенов. Мутантов, т.е. каких-то деятелей не от мира сего. Умеют то, что и на фиг не нужно простым и правильным фермерам. Мучаются проблемами, которые для «простого человека» и не проблемы вовсе, а так – глупости. Всё это напоминает классических наших шукшинских «чудиков». Я думаю, что каттнеровские Хогбены – персонажи абсолютно шукшинские, а Каттнер – американский Василий Макарович. И ещё я думаю, что Каттнер, как никто сблизил нашего русского человека глубинки с человеком американским. Человеком не всегда свободным формально, но свободным внутренне! Ну… очень похожие ребята! Если не верите – проверьте. Читайте Каттнера!

Уильям Фолкнер «Шум и ярость» (The Sound and the Fury): тонкости перевода…

faulkner-mapЗаранее прошу прощения за то, что дальше буду обильно цитировать мнения специалистов, но считаю архиважным каждое, сказанное ими слово!.. Написанный Фолкнером в самом начале его творческого пути, роман «Шум и ярость» стал объектом внимания массового читателя лишь только после шумного успеха «Святилища». Впрочем, стал ли? А заслуживает, ибо, на мой взгляд, это самое интересное и сложное произведение Фолкнера, чрезвычайно трудное для перевода. Мне известно два перевода — Ю. Палиевской и О. Сороки. Сам я предпочитаю второй, однако, вот, что пишут в Сети умные люди, коллеги по-профессии: «Перевод этот был закончен году в семидесятом и должен был выйти в издательстве «Художественная литература», но в те времена готовые рукописи годами ждали своей очереди, и в 1973 году журнал «Иностранная литература» напечатал этот роман Фолкнера в переводе О.Сороки под названием «Шум и ярость». А поскольку тогда действовало постановление не то Министерства культура, не то Комитета по делам печати, воспрещавшее публиковать одно и то же произведение в разных переводах через относительно короткие сроки, «Звук и ярость» оставался невостребованным до настоящего издания. Кстати, в этом постановлении был свой смысл: в стране не хватало бумаги, и считалось, что читателям выгоднее получить два разных произведения, чем одно в разных переводах.
С другой стороны, фолкнеровский «The Sound and the Fury» — роман-веха в истории литературы XX века и, бесспорно, требует нескольких переводов, как, например, пьесы Шекспира, поскольку всякий переводчик вольно или невольно вкладывает в перевод свое понимание замысла и стиля переводимого автора. Когда они относительно ясны и
просты, бывает вполне достаточно одного хорошего перевода, но не когда дело касается произведений особой сложности.
Разнятся и позиции переводчиков. Одни считают перевод средством самовыражения, другие видят свою задач)’ в том, чтобы отредактировать переводимого автора, подогнать его текст под некие нормы, якобы обязательные для литературного языка и без соблюдения каковых русский читатель ничего не поймет. А для этого кое-что опускается, кое-что добавляется от себя, кое-что растолковывается или перетолковывается. Третьи, к которым принадлежу и я, пытаются средствами русского языка воссоздать всю совокупность художественных приемов писателя, которые отличают его ото всех остальных, писавших до него или после.
Иногда перевод оценивают положительно за то, что он «написан хорошим русским языком». На мой взгляд, это то же, что хвалить балерину за то, что у нее есть ноги. Конечно, без ног в классическом балете делать нечего, как и в переводе «без хорошего русского языка». Но не ноги делают балерину балериной. Да и что подразумевается под хорошим русским языком? Видимо, тот, которым пишут школьные сочинения отличники. Под понятие «хорошего русского языка», безусловно, подходит проза Пушкина, Лескова, Толстого, Салтыкова-Щедрина, Чехова, Зощенко, Андрея Белого, но только язык (то есть стиль) у них всех абсолютно разный. Вот почему язык переводов никак не следует стричь под одну гребенку, исходя из критерия «хорошести».
(Естественно, все вышесказанное не относится к малограмотным переложениям развлекательной литературы, которой сейчас завалены книжные прилавки. Эта продукция, опирающаяся на полное пренебрежение как к русскому, так и к английскому языку, просто не подходит под понятие перевода).
Проблемы перевода обретают особую остроту, когда дело касается такого новаторского произведения, как «The Sound and the Fury», которое сразу вознесло Фолкнера на вершину славы. Писатель использовал в романе принципиально новые приемы, причем к некоторым даже сам никогда больше не обращался. Он хотел писать и писал так, как до него не писал никто. Иными словами, подгонять стиль Фолкнера под установившиеся нормы значит калечить его, если не уничтожать вовсе.
В предисловии к первому американскому изданию романа его редактор писал: «Моя главная задача — подбодрить читателя… пугающегося книг, которые представляются трудными. Автор (вначале) представляет нам все содержание романа в единой перепутанной картине… Правда, он кое-что подсказывает, меняя шрифт… тем не менее я утверждаю, что ни один нормальный читатель не сумеет разобраться в людях и событиях, читая первую часть романа в первый раз… Вполне понятно, что эту книгу следует перечитать по меньшей мере еще раз». Зато тогда, продолжает редактор, уже зная многое — например, что одно и то же имя носят два разных персонажа, — уже улавливая связи в словно бы хаотичном нагромождении, читатель сумеет в полной мере оценить, с каким великолепным искусством построен роман.
Иными словами, «Звук и ярость» это в определенном смысле роман-ребус, и чтобы целое стало ясным, каждый компонент должен быть точным.13456127942515096402
Замысел романа воплощен в названии, восходящем к словам шекспировского Макбета: «Life… is tale / Told by an idiot, full of sound and fury, / Signifying nothing» (акт V, сц-V). В разных переводах «Макбета» на русский фраза эта переведена по-разному, тем более что необходимо было соблюдать стихотворный размер. Примерный прозаический
перевод: «Жизнь… повесть, рассказанная идиотом:
полно в ней звука и исступленности, но ничего не значащих». То есть возникает образ слабоумного, что-то исступленно выкрикивающего, бурно жестикулирующего, но что он пытается сообщить, понятно только ему. Взяв шекспировские слова «sound» и «fury», Фолкнер добавил к ним определенный артикль, то есть наиболее точный перевод названия был бы «Тот звук и та ярость»: иными словами, он прямо отсылает английского читателя к хрестоматийной цитате. У русского читателя, кроме разве что шекспироведа, такая ассоциация не возникает.
Теперь почему «звук», а не «шум». В цитате подразумевается устная речь, состоящая из звуков. «Шум» же — это мешанина разнообразных звуков, чаще механического происхождения. К тому же русский «звук» и в переносном смысле употребляется, как в английском — «sound». Вот хотя бы пушкинское: «Москва… как много в этом звуке для сердца русского слилось». Строго говоря, в слове «Москва» фонетически — шесть звуков, но их сочетание воспринимается как единый звук. Или писаревское:
«Нет того слова, которое мы не сумели бы… превратить в пустой звук».
Фолкнер стремился показать события романа через восприятие глубокого дебила, для которого мир состоит из разрозненных фрагментов, причем существующих для него только в данный момент. Даже собственная рука для него — нечто существующее само по себе.
На этом приеме построена первая часть романа. Впоследствии сам Фолкнер признавал, что до конца выполнить свой замысел ему не удалось и кое в чем ему приходилось от него отступать.
Вторая и третья части — это внутренние монологи двух других персонажей, во многом строящееся вокруг событий, так или иначе отраженных в
первой части. И, наконец, четвертая часть дана от автора во вполне реалистическом плане». Не мог я удержаться — процитировал почти полностью. Мне кажется, что тут классический случай, который я бы назвал «драмой перевода». В своём стремлении передать текст оригинала как можно точнее, переводчик иногда осознаёт собственное бессилие, особенно, когда работает с произведением подобного масштаба.Но он преодолевает себя и…мы получаем то, что получаем. Впрочем, школа советских переводчиков, когда-то лучшая в мире, сегодня почти утрачена. «Прошлое наше — прекрасно, настоящее — ужасно, будущее — неизвестно»…фолкнер

Максим Горький «Жизнь Клима Самгина»

0_7761e_7b326e1c_XL

По-моему, это самое сложное и самое значительное произведение Горького. Сам он писал, что

«хотел изобразить в лице Самгина такого интеллигента средней стоимости, который проходит сквозь целый ряд настроений, ища для себя наиболее независимого места в жизни, где бы ему было удобно и материально и внутренне».zar_in_Madras

Чем не идеально сформулированная цель для «среднего класса» о котором так любят сейчас рассуждать! Правда, в описываемые Горьким времена, этот «средний класс» занимал в тогдашнем обществе далеко не среднее положение. Как и сегодня, и что-то не наблюдается его ощутимого количественного роста. Поэтому роман не только не потерял своей актуальности, но наоборот – приобрёл новый смысл, новое звучание.4819a38fcb3ct

Роль интеллигенции в событиях первой и февральской русских революциях по сию пору предмет ожесточённого спора историков и публицистов. Почему эти люди так ожесточённо и фанатично раскачивали корабль, на котором занимали не самые худшие каюты? 4786Почему, после событий пятого года их так резко качнуло вправо, в — как было принято выражаться во времена СССР – РЕАКЦИЮ? И почему, в конечном итоге, они потеряли ВСЁ? Некоторые – нагретое местечко в обществе, некоторые – жизнь, некоторые – Родину? Конечно, Горький задумал остросатирическое произведение, предполагая насытить его маячками, отражающими господствующую тогда идеологию, однако, мастер есть мастер. Гений в художнике всегда сильнее, часто искусственных, или привнесённых извне концепций. И поэтому из-под его пера выходит жизненная и правдивая картина, которая ярче любых «маячков».

Для меня «Жизнь Клима Самгина» был, есть и остаётся самым интересным и ценным произведением о жизни русской интеллигенции начала ХХ века.

Если читали – перечитайте, если нет – прочтите непременно!

На мой взгляд это обязательное чтение для каждого гражданина нашей страны, который желает «позиционировать» себя мыслящим.

И. Э. Бабель. Рассказы. Одесские рассказы. Конармия. Пьесы. Из дневника 1920 г.

Бабель-Исаак-Эммануилович3-542x550

«Беня! Если бы ты был идиот, то я бы написал тебе как идиоту! Но я тебя
за такого не знаю, и упаси боже тебя за такого знать»… Так уже не говорят.
И никогда нам не услышать в жизни ничего подобного, такого языка больше нет. Один умный исследователь диалектов заметил,
что так называемый «одесский язык», в сущности, подстрочный прямой перевод с идиш на русский, с примесью греческого,
молдавского, болгарского, польского, чешского, абиссинского и бог знает какого ещё языка. Но, если так уже не говорят, то
почему мы всякий раз с наслаждением перечитываем «Одесские рассказы»? Перечитываем не из-за яркости характеров персонажей и
замысловатой интриги, но чтобы услышать мёртвую, исчезнувшую с лица Земли речь и… улыбнуться. И ощутить тёплое чувство
симпатии к этим остроумным, иногда смешным, иногда благородным, а иногда и жалким людям.Этого я объяснить не могу.
«Одесский язык» мёртв. Он рассеялся, как случайное облачко в испепеляющем июльском небе, он растворился, как растворится
кусочек сахара в океане солёной океанской воды. И ты можешь сколько угодно пробовать эту воду на язык, но не ощутишь сладкого
привкуса.
Но… есть проза Бабеля. Можно много и умно рассуждать о новаторском «южнорусском» стиле, «магическом реализме», и так далее
и тому подобное. Я думаю — не это главное. Главное — кусочек терпкого,ароматного сахара, который тает во рту.
И… становится сладко. Как, впрочем, и горько!43434555f

Хорхе Луис Борхес ЭКВАРИСТО КАРРЬЕГО (и другие произведения)

 borges5

Написать эту заметку меня побудило то обстоятельство, что Борхес (наконец-то!) издаётся у нас снова. В девяностые мне посчастливилось приобрести тот, ставший легендарным, шикарный трёхтомник, изданный «Полярисом» под редакцией и с великолепными переводами Бориса Владимировича Дубина, недавно, увы, ушедшего. Что такое  проза и поэзия Борхеса лично для меня? Человек, приоткрывший завесу над великой тайной чтения. И тайной меня самого – читателя! Вот послушайте -

Укором и слезой не опорочу
Тот высший смысл и тот сарказм глубокий,
С каким неподражаемые боги
Доверили мне книги вместе с ночью,
Отдав библиотеку во владенье
Глазам, что в силах выхватить порою
Из всех книгохранилищ сновиденья
Лишь бред строки, уступленной зарею
Труду и пылу. Не для них дневные
Сиянья, развернувшие в избытке
Страницы, недоступные как свитки,
Что испепелены в Александрии.
К плодам и водам (вспоминают греки)
Тянулся понапрасну царь в Аиде.
Зачем тревожу, выхода не видя,
Всю высь и глубь слепой библиотеки?
Твердыня словарей, энциклопедий,
Метафор, космографии, космогонии,
Былых династий и чужих наследий
Вздымается, но я в ней посторонний.
В пустынной тьме дорогу проверяя,
Крадется с палкой призрак поседелый -
Я, представлявший райские пределы
Библиотекой без конца и края.
»Случайность» — не годящееся слово
Для воли, наделившей здесь кого-то
Потемками и книгами без счета
Таким же тусклым вечером былого.
И, медленно минуя коридоры,
Порою чувствую в священном страхе,
Что я — другой, скончавшийся, который
Таким же шагом брел в таком же мраке.
Кто пишет это буквами моими
От многих «Я» и от единой тени?
И так ли важно, чье он носит имя…

(из стихотворения «О дарах», пер.Б.Дубина).FerdinandoScianna08

Перечитайте знаменитый «Клинок», «Труко» или «Историю танго»…

Как вам это? – «Любовную дуэль в основе танго разглядит каждый, иное дело — уличная схватка. Между тем обе они — лишь разные формы или проявления одного порыва: не потому ли слово «мужчина» во всех известных мне языках обозначает доблести и любовника, и воина разом, а латинское virtus, означающее отвагу, происходит от vir, то бишь опять-таки — от мужчины? Недаром афганец на одной из страниц «Кима» бросает: «В пятнадцать лет я впервые убил человека и впервые зачал человека» («When I was fifteen, I had shot my man and begot my man»), — так, словно оба эти действия, по сути, одно…  танго и милонга всем своим существом выражают то, что поэты разных времен и народов пытаются высказать словами: веру в бой как праздник…»

Согласитесь, – в точку!.. И так же, «в точку» практически  любой текст Борхеса! О чём бы он ни писал! Можете открыть книгу наугад, на любой странице. Поразительно, что значительную часть своих произведений ОСЛЕПШИЙ КНИГОЧЕЙ Борхес сочинял в уме, запоминал, а потом надиктовывал! Расхожее мнение, что это автор, пишущий для литературоведов и иных сверхумников – полная чепуха! «Классик-то он классик, бесспорно, – пожмёт плечами иной верхогляд, — да только… тяжеловат»…

Ребята, не занимайтесь тем, что Б.В. Дубов остроумно назвал «гербаризацией»! Откройте и прочтите! Вас ждёт разговор с (почти библейски) мудрым, глубоким, иногда — ядовитым, собеседником. То, чего, к сожалению, так не хватает в нашей жизни. И спешите купить, пока издают, а то придётся потом ходить мимо чужих библиотек и облизываться – «эх, где были мои глаза»!BurBs