Все сообщения опубликованные Посмотреть

«Подстава» фильм Роберта Уайза 1949 г.

the-setup
Этот спортивный нуар в 1949 году у нас вполне мог бы снять какой-нибудь классик советского кино, например Михаил Ромм. Полный набор бичующий «их нравы», и время подходящее — разгул маккартизма. «Мир чистогана», равнодушная и кровожадная быдло-публика, Мерзкие рожи менеджеров. Главный герой без будущего, «мясо» для битья… Даже удивительно, что вместо вызова в комиссию по антиамериканской деятельности автору дали в Каннах приз ФИПРЕССИ, а Милтону Крэснеру «лучшего оператора».
Уж очень антиамериканским выглядит это произведение. . Незатейливая история пожилого (35 лет) боксёра, которого обманул его менеджер, взяв деньги у мафиозо за то, что в третьем раунде полопечный «ляжет», но самого подопечного о том не предупредил. Делиться не хотел, а там… куда кривая вывезет.
Интересно, что наш герой в общем-то не шибко бы и возражал, предупреди его менеджер и поделись двадцаткой. Но узнав перед третьим раундом о том, что его жестоко обманули, он неожиданно для всех посвящённых взъерепенился и выиграл бой.
За что его потом побили мафиозо со товарищи и расплющили кисть руки кирпичом
Вот и вся история. Кстати, написанная лет за двадцать до съёмок в стихах неким Джозефом Марчем, так что Уйаз в сущности экранизировал стихотворение. Правда, получилась жёсткая и жестокая остросоциальная проза, особенно в длинной сцене раздевалки.
Да и бокс снят так, что смотришь затаив дыхание. Я поймал себя на мысли, что множество картин о боксе пришлось смотреть, включая «легендарные», наподобие саги о Рокки, но никогда так не брало за живое, как у Уайза. В чём тут секрет?
Наверное в умении авторов ставить творческую задачу и жёстко её выполнять.
«Подстава» прочно забыта публикой.
Только ушлые критики помнят о ней и помещают в список 1000 «лучших картин в истории кино».

«Аритмия» фильм Бориса Хлебникова 2017 г.

kinopoisk.ruПосмотрев «Аритмию» я почему-то вспомнил Динару Асанову. Примерно в том же возрасте, что и автор сценария «Аритмии» Наталия Мещанинова, Динара сняла дидактичную и ныне плотно (и незаслуженно) забытую «Беду» с Петренко по сценарию Израиля Меттера («Ко мне, Мухтар»). Фильм много и громко пошумел в советской прессе, неплохо прокатывался, но кто о нём нынче помнит, несмотря, что Асанова!
Культовая Асанова…
Потому, как до «Беды» уже случились «Не болит голова у дятла» и «Ключ без права передачи». И случатся позже «Пацаны».
Так вот, чтобы написать «Аритмию», Наталия несколько месяцев почти жила на станции Скорой помощи, вникала в их ужасные, но одинаковые (одинаково ужасные?) будни, ездила по вызовам, видела горе бедных людей наших, которых «угораздило» заболеть и даже иногда помереть в нынешний «рассвет расцвета с колен», подлость медицинского начальства, простые смерти Иванов Ильичей, вынесенных на провисших покрывалах с первых-пятых этажей хрущёвок и вывезенных труповозками в никуда, она прониклась терминологией и жаргоном медработников, она, возможно, даже выпивала с ними, словом, как я и сказал – «почти жила».
Чтобы случилась «Аритмия» Бориса Хлебникова, когда-то славно дебютировавшего с Попогребским замечательным «Коктебелем».
Об «Аритмии» много уже написано хорошего и справедливого. Согласен – событие! Не буду добавлять восторги, и так ясно, что чувствую, см. выше…
Я о другом. Я снова вспоминаю Динару.
И Климова…
Или Кармалиту и Германа.
И мечтаю, ЧТО вдруг оно и случится… позже, и случится не раз у так здорово заявившей о себе творческой пары!
Удачи вам, ребята!
1_PmH5Q-EDyQxGf2d5fM0k4w

как витька чеснок вез леху штыря в дом инвалидов фильм Александра Ханта 2017

10773403У уроженца Ханты-Мансийска Александра Ханта пока не было ничего полнометражного, но это дело наживное, тридцать один ещё не тридцать три, конечно, но и не шестьдесят восемь. Надеюсь, история про то, как бывший детдомовец, негодяй, оторва и хулиган Витька Чеснок вёз своего насквозь криминального папашу, парализованного Лёху Штыря в богадельню сдать, чтобы квартирку его захапать, да и зажить в своё удовольствие – жизненная эта история, сочно и остроумно снятая, даст автору некий пинок в будущее.
Во всяком случае, критика на фильм благожелательная, а зрительский интерес налицо.
Первое, что меня поразило – картинка. Прямо буйство контраста и красок. Наверное, таким видят мир любители покурить того-сего.
Второе – родственное сходство «лица необщим выраженьем» актёров, играющих сына и отца – Романа Ткачука (ныне – экстуркмена) и Алексея Серебрякова (ныне – младоканадца). Причём, Серебряков-то похож на Серебрякова, то есть злого и плохого, а Ткачук – тот совсем на себя самого не похож. Что ж, как говорится – верю, верю, браво, Роман.
Третье – то, что, несмотря на множество сценарных прорех и психологических загадок, никак не объясняющих мне поведение героев, смотреть это кино было интересно и весело.
Четвёртое – вроде чернуха, а ничего такого особо чёрного и плохо пахнущего, наоборот – мир цветной и роща «колосится», даже несмотря на большой страшный ножик в руке главного пахана и жалкие интерьеры провинциальной богадельни.
И вообще – хорошо смотрится. А знаете почему? Потому, что кино доброе. Рекомендую.
kinopoisk.ru

Карп отмороженный 2017 г. фильм Владимира Котта

1269440 (1) Фильм
Представьте себе, что мама всемирно знаменитого лайф-коунчингера Тони Роббинса ($1 млн. — один «урок») живёт в г.Аруза (Калифорния) в прицепе, кушает на ужин суп из тарелки, выданной на пункте выдачи пищи местной Армии Спасения и ждёт смерти, потому как местный доктор объяснил ей всё про онкологию и невозможность казать «гоп» для всех плохо (либо совсем «не») прыгающих.
И к ней типа приехал знаменитый сыночек, повидаться с матушкой и подписать кое-какие бумаги. Но повидаться толком не удалось – всё звонят, да звонят продюсеры — «вас ждёт стадион, мистер Роббинс», а бумажки подписать тоже не судьба, их ещё поди найди в бардаке.
И вот Мистер Роббинс прыгает в свой Майбах и мчит на стадион, по дороге отрабатывая произношение магических формул успеха, как-то — «Ты это сможешь, парень», «Полюби себя с утра», «Мир принадлежит твоей заднице» и «Воткни им по самые помидоры».
А матушка, вздохнув, берёт тележку и идёт в похоронный супермаркет за гробом, венками и прочими прибамбасами себе на похороны, дабы ребёнка не напрягать. Закупила, села на топчан, вздохнула и, — как обычно, – принялась неспешно хлебать суп спасительный из пластиковой одноразовой миски.
А тут ребёнок возьми, да и вернись к трейлеру, прямо со стадиона, запыхался, ему кто-то позвонил, что мамка уже того-с, так сказать.
Видит, мамка жива ещё, вроде шеволится, пора бы снова на стадион, а тут бац – и случай нелепый – ключи от Майбаха проглотила дворовая псина Baby.
Ему бы ту Baby по тощему пузу мохнатому… ножиком, да и вся недолга, но мама не даёт. Любит она псинку. А Тони любит маму. Так и остался он при трейлере… И подумал, что даже лучше в трейлере, чем в пентхаузе… тишина, природа, воробышки скочут по крыше – трык-трык, да и мамочка рядом.
Конец сказки. Поверили?
Ага, держи карман шире, спросим сразу – вы чё там курите, парни?!.
А теперь перенесите всё это на расейскую почву, поручив роль Тони арт.-орденоносцу Миронову, роль мамы арт.-орденоноске Неёловой, а роль Baby здоровенному живому карпу из местного водохранилища.
Поверили?
Вот и я… не то, чтобы поверил молниеносно, но оченно того захотел.
Это ли не иллюстрация к старому приговору — «что русскому хорошо, то немцу – смерть»?
Ну не немцу, а американцу, какая к чёрту нынче разница – все они на одну морду таперича.
А мы?
kinopoisk.ru

Рождённый убивать 1947 г. Фильм Роберта Уайза

732666514

44566ff6529e4733b589be43fcb1 (1)
Картину никак не отнесёшь к шедеврам нуара, несмотря на то, что её режиссёр Уайз впоследствии не раз прославился почти «культовыми» «Звуками музыки» и «Вестсайдской историей», да и в жанре нуара снял поистине великолепную «Подставу». Почему же мне хочется напомнить вам о фильме с дурацким претенциозным названием «Рождённый убивать»? Звучит как «Рождённая свободной» или какое-нибудь «Рождённый для мук». Всё дело в женщине. В непостижимой и загадочной женщине, способной на самые невероятные, как подсказывает нам сама жизнь, фортеля. Нуар вообще-то далеко не место, где женщинам поют гимны. Наоборот – женщина нуара, как правило – большая мерзость, так сказать «сосуд зла» и, частенько, из-за неё и случаются всяческие гадости. Что ею движет? Любовь? Расчёт? Месть? Почём нам знать, мы можем только предположить. Словом, как кололи советские зэки на своих худых животах синим по синюшному – «То, что нас губит». Рядом Она, та самая она, часто с рыбьим хвостом и бодро торчащей голой грудью. Ещё сердце, проткнутое толстой стрелой. Мне иногда думается, что в подобных наколках парадоксально заключена одна из главных сутей жанра нуар. Фильм «Рождённый убивать» прост, как чих. Но именно в его простоте мне видится некая, очищенная от премудрых прибамбасов того времени — «психологии» и «психоаналитики» идея. «То, что нас губит». Посмотрите эту ленту. И не дайте себе погибнуть. Ну пожалуйста.

«Большая слежка» фильм Рауля Уолша 1930

1407207911_Bolshaja.slezhka.1930.640x304.s01Почему «Большая слежка»? Бьюсь об заклад, кто-то скажет, что я мог бы предложить вниманию публики нечто более известное из Уолша, например «Высокую Сьерру», «Белую горячку» или знаменитую «Судьбу солдата в Америке» с не менее знаменитым Джеймсом Кэгни.

Но тут вот в чём дело… Когда я смотрел «Большую слежку» в первый раз, то не мог отделаться от ощущения, что нечто подобное видел уже, причём не в американских фильмах и не в фильмах 30-х седых годов, а в наших, снятых лет на тридцать-сорок позднее.

Скажем, у Бондарчука. То же эпическое мощное слитное движение, в котором люди, животные, небо, ветер, снег, дождь, вода, всё — какой-то единый и беспощадный, целеустремлённый организм, какое-то древнее чудовище, прекрасное в своём стремлении к цели.

И на фоне этого «чудовища» все побочные сюжетные линии, все эти истории с любовью, ревностью, местью – словно необязательная шелуха. Лица героев сливаются в одно общее. Ритм, темп картины увлекает, всасывает в себя, как всасывал в себя корабли китобоев мифический Мальстрём.

Это фильм об американских переселенцах первой половины 19 века, свершающих свой, почти библейских масштабов, мучительный и яростный переход от берегов Миссисипи в земли нынешнего штата Орегон.

По пути случится всё. Смерти, жажда, метель, индейцы, негодяи, похожие на Бармалеев и благородные трапперы-проводники, похожие на молодого Джона Уэйна (он и есть, но ещё такой юный, что узнать в нём привычного массивного Уэйна с тяжёлым взглядом и квадратной челюстью просто нереально) или мудрого Зеба Стампа из «Всадника без головы».

И будет конец пути. А тут мне подумалось, что в тридцатом году, когда вышла картина, многим из пришедших на просмотр ближайшим потомкам, внукам и правнукам героев-переселенцев, фермерам и работягам жилось не лучше, чем показал Уолш. Потому, что Великий Кризис.  И нет работы. И кое-где люди уже голодают. И кое-кто даже умер.  И не видно просвета.

Как видно его переселенцам в финале картины, когда вот-вот и осталось им только — спуститься в сияющую, благословенную долину, уютно улёгшуюся между двух великолепных гор и… начнётся новая жизнь. Другая. Счастливая. Все мучения окупятся… И я на какой-то момент почувствовал себя вместе с этими американскими зрителями 1930 года. С их слабеющей уже, но не сдающейся Верой в Долину!

И ещё я подумал, что и сам Рауль Уолш годился переселенцам во внуки, он и сам дитя 19 века, ведь в 1900 ему было уже пятнадцать

И ещё я представил двадцатидвухлетнего Уолша, монтирующего в 1915 году великий немой фильм Гриффита «Рождение нации». И, кажется, стал догадываться, откуда что взялось.

Поэтому-то я и считаю «Большую слежку», несмотря на все недочёты, фильмом более значительным, чем остальные фильмы Уолша.

Рекомендую.a_duk139

Однажды вечером. Поезд. 1967 г. фильм Андре Дельво

8e62bb4a9d46eb38c99e00b716df9c36

Я не могу чтоб совсем уж внятно описать, что такое «магический реализм», в жанре коего работал, как утверждали крутолобые киноведы, бельгиец Андре Дельво, но одно могу сказать точно: сцена танца студента Валя с жутковатой круглоглазой девушкой, назвавшей себя Мойрой — одна из самых леденящих кровь сцен в мировом кино.

Для меня, во всяком случае.

Второй эпизод из этого же фильма, который запоминается навсегда — обед главного героя в обществе его возлюбленной. Там совсем мало слов, но… приглядитесь КАК Ив Монтан пьёт красное вино, кушает устрицу за устрицей, как мажет на ломтик хлеба масло. Механистичные точные движения рук, челюстей… А как он СМОТРИТ почти сквозь. И где тут любовь? Тут какая-то ньютоновская машинерия.1478440360_671_2

Успешный профессор филологии Матиас, лет под пятьдесят, его подруга — театральный художник в исполнении незабываемой Анук Эме.

Тоже немолода,  любовь — то немногое, что держит её в жизни.

Или многое?

Может вообще — ВСЁ?e90f30b7c560

Интеллектуальные разговоры о сущности Смерти, творческие поиски — какой костюм этой самой Смерти сшить для спектакля, который они ставят. Как всё это далеко от НАСТОЯЩЕЙ реальности, а ведь им кажется, что ИХ реальность, домашняя, уютная. повседневная, бытовая, любовная —  вечна. И у них есть бесконечное время для размолвок, расставаний и новых встреч. Для интеллектуальной болтовни. Для обедов с устрицами и хорошим вином.

Но Смерть, настоящая, а не выдуманная театральная — вон она, за любым углом. На каждом шагу. И времени, возможно, больше нет.1478440361_295_3

И она выходит из купе и… всё?

И поезд останавливается посреди мёрзлого, запорошенного недобрым каким-то снегом поля, и все пассажиры спят.

А кого-то нет, исчезли куда-то.

И можно сойти прямо в поле, а когда поезд уйдёт непонятно куда вместе со спящими пассажирами, пойти наугад куда глядят глаза, пока не попадёшь в  деревушку с узкими каменными улочками, кинотеатром без билетёра, где крутят странную ленту о прыжках с парашютом, а зрители смотрят больше на тебя, а не на экран.

И во взгляде их немой вопрос «неужели он ЕЩЕ НЕ ПОНЯЛ»?

Точно так же смотрят на тебя посетители небольшого ресторанчика. Молча. А уж если говорят, то на непонятном (даже доке филологу Матиасу) языке.

И где распорядителем та самая Мойра.

«У смерти совсем немного слов для объяснений».

А у Судьбы?

Что это за место? Что произошло с Матиасом, стоило ему на секунду задремать в купе под мерный и монотонный стук вагонных колёс на стыках?

Так похожий на стук топора. Или на таканье метронома? Или на звон колокола?

Дельво держит нас в неведении до самой последней минуты, до того момента, когда мы наконец осознаем, ЧТО произошло с героями, когда «состав на скользком склоне от рельс колёса оторвал».

А что с выводами? «С любимыми не расставаться»? НО не только это, согласитесь.abbcc62ea4c2 (1)